Книга Тигровый, черный, золотой, страница 163 – Елена Михалкова

Господи, что это?!

Человек, стоящий за ней, коротко замахнулся и ударил Анаит по скуле. Она вскрикнула и упала, рот заполнился кровью. Ее резко затошнило. Человек склонился над ней, перевернул, будто куклу, и выкрутил руку так, что она начала кричать от боли.

— Тихо!

Он чуть-чуть приотпустил ее. Вытащил что-то из кармана и запихал ей в рот. Грязная мятая тряпка… Теперь Анаит могла только мычать.

Ей связали руки за спиной и оттащили в глубину подвала. Пыль, грязь, запустение… И холсты, холсты, нагромождение картин со всех сторон – частью изъеденных, потрескавшихся… Откуда-то сверху в углу подтекала тонкая струйка воды.

Человек обшарил карманы Анаит и выудил телефон. Она лежала на боку, со связанными за спиной руками и не видела, что он с ним делает. Почему она не поставила пароль?

Почему она согласилась спуститься в подвал?

Почему она ему поверила?

Закончив с телефоном, человек замер над Анаит. До нее доносилось тяжелое дыхание. Чтобы увидеть его лицо, нужно повернуть голову, а этого делать ни в коем случае нельзя – так ей подсказывал проснувшийся инстинкт. Она прикрыла глаза, ощущая, как тряпка во рту пропитывается кровью.

Зачем он взял ее телефон? Кому он писал?

Он наклонился над ней, и Анаит оцепенела. Он перережет ей горло. Она ему больше не нужна. Ему требовался только телефон, и он получил, что хотел.

Дергаться! Кричать! Ударить ногами!

Но она заставила себя замереть.

Несколько секунд человек рассматривал ее. Затем пробормотал: «Запасной вариант…» – и выпрямился. Удаляющиеся шаги… Скрип двери, щелчок, поворот ключа… Свет потух. Она осталась одна, связанная, с кляпом, в грязном подвале без окон.

Не меньше минуты Анаит лежала неподвижно. Вокруг мрак. Пахнет сырым цементом. Она попробовала выплюнуть тряпку, но ничего не получилось.

Анаит заставила себя не думать о боли. У нее не сломаны кости. Кровь во рту – от выбитого зуба или рассеченной щеки. Это не смертельно. Руки не вывихнуты, всего лишь связаны. Она не может позвать на помощь, но может передвигаться.

Если подумать, не так уж мало.

Кромешная темнота вдруг озарилась короткой тусклой вспышкой. Анаит задрала голову: в лампочке с неприятным дребезжащим звуком медленно гасла нить накаливания. Спустя несколько секунд снова стало темно. «Какие-то проблемы с проводкой. Чем это может мне помочь?»

Снова темнота. Ни звука над головой, сколько она ни прислушивалась. Старый дом, основательные перекрытия. И дверь, как она вспомнила, не тонкая жестяная, а тяжелая, толстая – ей пришлось как следует надавить, чтобы она открылась.

Анаит лихорадочно соображала.

Телефон он взял, чтобы потребовать выкуп у родителей. Это похищение и шантаж. Значит, пока ее не убьют. Правда, он пробормотал «запасной вариант»… Что это значит? Не важно, не важно! Она думает не о том! Что можно сделать, чтобы спастись?..

Воздух холодный и сырой. Как Клюшникова может хранить здесь картины? Они же разрушаются…

Снова мигнула лампочка. Анаит вздрогнула. Но на этот раз в слабом, быстро гаснущем свечении она успела кое-что разглядеть.

Свою сумку, брошенную у противоположной стены.

В темноте она привстала, собравшись с силами, и пошла в том направлении, где валялась сумка. Идти со связанными руками в полной мгле оказалось труднее, чем Анаит ожидала. Тонкая веревка врезалась в запястья. «Тонкая – это хорошо, – думала она. – Тонкую легче порвать. Лишь бы это не был провод».