Книга Убийства в пляжных домиках, страница 7 – Питер Боланд

— О, это новые пожертвования? Я к ним неравнодушна, обожаю покопаться первой. – И она направилась прямиком к прилавку.

— Не трогай! – остановила ее Фиона. – Мне ее передали на хранение. Кстати, забыла написать имя. – Найдя рядом с кассой маркер, она написала сверху коробки имя «Мэри», дату и крупно «Не трогать».

— Ну хотя бы одним глазком? – Сью была также неравнодушна и к выгодным сделкам и не выносила мысли о том, что может упустить что-то интересное.

— Это пожертвования скорбящего, – шепотом ответила ей Фиона, убирая коробку под прилавок.

— А, поняла. Справедливо. – Сью дошла до кладовки и поставила чайник.

Обладающий слухом как у летучей мыши, Корзинщик тут же спросил:

— Пожертвование скорбящего? Что это, во имя Диккенса, такое?

К счастью, отвечать Фионе не пришлось: звякнул колокольчик, и внутрь нетвердым шагом вошла Дэйзи в своем привычном длинном платье, поверх которого она надела шерстяное пальто. На голове у нее была шляпа с широкими полями, и густая копна кудряшек торчала из-под нее во все стороны.

— Простите, я опоздала.

— Я сама только пришла, – успокоила ее Сью. – Мне нравится твой наряд – я неравнодушна к таким пальто. Ты выглядишь как Люси, тетя Паддингтона.

Дэйзи, обожавшая все милое и хорошенькое, покраснела от удовольствия:

— О, спасибо!

— Хочешь чашечку чая? – предложила Неравнодушная Сью.

— Не откажусь. – Дэйзи села рядом с Корзинщиком.

— Ну как, тебе достаточно холодно? – спросил он второй раз за сегодня.

— Э-э, не поняла вопроса, – простодушно ответила Дэйзи.

— Ну это такое выражение. Знаешь, как «курочка по зернышку клюет».

— Не знаю, что значит ни то ни другое.

— Вряд ли кто-то знает, – громко отозвалась Сью из кладовой, где закипал чайник.

— Это означает, что из множества мелочей может получиться нечто большое. Кажется, это из древнескандинавского^[2].

— Как «Купи дешевле – продай дороже», – объявил Корзинщик. – Это мой девиз в торговле.

«Был бы, если б ты что-нибудь на самом деле продал», – подумала про себя Фиона.

Сью принесла заварочный чайник в толстой вязаной грелке и поставила в центр стола:

— Дадим ему немного настояться.

Дэйзи потерла руки, предвкушая самое яркое событие дня:

— Итак, какой сегодня торт? Ведь была твоя очередь, да?

— О да. Совсем забыла. – Неравнодушная Сью вытащила пакет и нырнула в него. Собравшиеся за столом наклонились: им не терпелось увидеть, какой торт выбрала Сью. Покопавшись, их подруга подняла в руках небольшой прямоугольный предмет: – Та-да! – И положила его на тарелку посередине стола.

Лица всех разочарованно вытянулись.

— О, – произнес Корзинщик, не скрывая своего разочарования.

— Что это? – спросила Фиона.

— Солодовый хлеб.

— Это я вижу, – ответила она.

Дэйзи поморщилась:

— Мне не нравится солодовый хлеб. Слишком клейкий. Прилипает к небу.

— А это настоящий торт? – уточнил Корзинщик.

— Ну конечно, – ответила Сью.

— Это хлеб, а не торт, и даже не пирог, – указала Дэйзи. Огорчение в ее голосе уже было заметно. – «Бисквит королевы Виктории» – это торт, лимонный кекс с глазурью тоже, кофейно-ореховый торт – тоже торт. А это… это…

— Сладкий хлеб, – подсказал Корзинщик.

Постороннему человеку реакция могла бы показаться слишком острой, но для дам из магазина и в меньшей степени для Корзинщика торт – дело очень серьезное. Они были ценителями – без претензий, но им действительно нравилось полакомиться кусочком чего-то легкого, пропитанного кремом и мало-мальски приличного. Но теперь, похоже, стандарты в отделе закупки тортов снизились. Торт низкого качества само по себе плохо, но относился ли этот конкретный к верной группе продуктов?