Книга Убийства и кексики, страница 112 – Питер Боланд

— Классические Весы, – заметила Дэйзи, будто вовсе не удивилась. – Любящие, но испытывают жалость к себе. И могут затаить обиду.

Фиона подняла руки:

— Ладно, давайте не будем увлекаться. Человеком на записях может оказаться кто угодно. И узнать точно его личность проблематично. Спросить Корзинщика напрямую мы не можем, и пока никто не предложил – нет, мы не будем вламываться к нему домой и искать там плащ с капюшоном.

Неравнодушная Сью сделала вид, что не услышала последнего замечания, хотя оно определенно предназначалось ей.

— Если он умен, то уже уничтожил улики. Нужно установить, где он находился двадцать седьмого сентября. Если не сможем мы, то сможет детектив Финчер. Она может проверить камеры дорожного движения, сотовые вышки и узнать, куда он ездил.

Фиона проговорила сквозь сжатые зубы:

— После последнего случая мне бы не хотелось давать ей больше никаких зацепок, пока у нас не появится нечто большее. Нужны доказательства – но я понятия не имею, где их взять.

Из-за «Уловки-22»^[54] они оказались в безвыходном положении. У них была многообещающая зацепка, но подтвердить ее без помощи полиции не представлялось возможным. Чтобы попросить помощи у детективов, им пришлось бы указать на Корзинщика как на подозреваемого, а кроме теории у них на него ничего не было. Теории очень хорошей, но если они опять ошибаются, то вполне могут повторить фиаско с Софи, наговорив на совершенно невиновного человека. Без веских доказательств они заработают репутацию сплетниц, обвиняющих всех подряд. И та искорка доверия, которая, возможно, еще теплилась в детективе Финчер, точно погаснет навсегда.

После работы Фиона брела домой в тусклых сумерках, Саймон Ле Бон послушно трусил рядом. Впервые больше чем за неделю она возвращалась к себе. Дверь открылась с трудом из-за скопившихся на полу писем, принесенных в ее отсутствие. Фиона переступила через небольшую кучу на дверном коврике: ни сил, ни желания подбирать их, не говоря уже о том, чтобы читать, у нее не было. Она разберется с ними позже.

Фиона медленно прошла в гостиную, включая свет: дом казался незнакомым и нежилым. Почему если уехать из дома хотя бы на несколько дней, то воздух становится затхлым? Вздохнув, Фиона наклонилась и отстегнула поводок Саймона Ле Бона. Не теряя времени, он в тот же миг бросился вперед, сделал несколько кругов по первому этажу, тщательно обнюхивая каждую комнату, проверяя, все ли в порядке.

Хорошо было оказаться дома. Еще лучше было ощущать себя живой. Но когда Фиона не спеша вошла в свою простую, с крашеными деревянными шкафчиками кухню, обстановка показалась ей чужой и странной. Она словно была призраком в собственном доме. Тяжесть, ранее грозившая поглотить ее всю, вернулась.

Строго говоря, там, в магазине, они должны были разузнать все про последнюю жертву, ее тезку. Но Фионе удалось деликатно увести разговор в другое русло. По правде сказать, ей не хватило духу лезть в жизнь этой женщины, узнавать личные подробности о человеке, вместо которого на каменных плитах могла лежать она сама. Слишком болезненная тема. При мысли о том, как близко она была к смерти, ее начинало мутить, по телу пробежала дрожь. Почему она, а не я, спрашивала себя Фиона. Острый осколок вины пронзил ее. Почему убийца решил, что она выживет, а разведенная женщина за пятьдесят умрет? Какой у него механизм отбора?