Книга Убийства и кексики, страница 140 – Питер Боланд

Потом эти ключи от телефонных шкафов: зачем держать их при себе, если каждый мог их увидеть?

Может, раньше, в охватившей его страсти к убийствам, Оливера это не особо волновало: никто не знал о способе проникновения к жертвам. Но как только кота выпустили из мешка и про телефонные шкафы узнали все, логичнее было бы убрать ключи. Зачем рисковать, вдруг какая-нибудь светлая голова их узнает, пусть шансы и малы?

Никакой логики.

Ладно, что-то объяснению все же поддавалось: может, подобная небрежность была простой самонадеянностью, и убийца верил, что его никогда не поймают, поэтому стал беспечен. Гораздо сложнее объяснить настолько удобные совпадения, а это Фионе никогда не нравилось. Как фото Оливера в фирменном поло телефонной компании появилось в «Саутборнском вестнике» именно сейчас? Если б она не знала, как все обстоит на самом деле, то сказала бы, что Оливера тоже пытаются подставить, раз убийце неизменно нравилось превращать невинных людей в подозреваемых ради развлечения. К счастью, у всех прошлых жертв было алиби, а у Оливера – нет. В этом заключалось существенное различие.

Он сядет на очень долгий срок.

Только главная аномалия заключалась в том, что у Оливера не было мотива. Ему незачем было убивать всех этих людей, и, по словам детектива Финчер, он продолжал громогласно настаивать на своей невиновности, стуча при этом кулаками по столу в комнате допросов. Фиона легко представляла эту картину. Это был недостаток вспыльчивого характера, и ничего хорошего он ему не принес. Раз Оливер подвержен вспышкам гнева, то полиции незачем искать мотив. Да, мужчина бывал несдержан, но за все годы их знакомства Фиона никогда не видела, чтобы буйный нрав Оливера из слов переходил в действия.

Но если убивал не Оливер – то кто?

Фиона снова сделала попытку вернуться к бухгалтерским отчетам, но мысли отказывались оставаться в нужном русле с надписью «Счета». Они упорно перетекали в то, которое называлось «Найти настоящего убийцу».

Каждый раз, когда Фиона пыталась что-то сделать, она постоянно отвлекалась на воображаемую доску данных, улик и доказательств, которая сама собой появилась где-то в уголке сознания. Редкие взгляды превратились в долгое разглядывание, и не успела Фиона опомниться, как уже мысленно стояла перед доской и пыталась соединить кусочки информации красной нитью. На доске все перемешалось, и нить запуталась. В этом и заключалась проблема с воображаемыми досками данных: все довольно быстро превращалось в бардак.

Однако сквозь мешанину снимков, дат, мест и маршрутов проступил образ преступника – и это был не пекарь Оливер.

Через дорогу Фиона заметила Гейл, толкавшую велосипед по тротуару. Хотя та с ног до головы была в кричащей накидке со светоотражающими полосами, женщина каким-то образом ухитрялась сливаться со зданием. Фиона наблюдала, как Гейл остановилась у фонарного столба и закрепила велосипед рядом с «Кошачьим альянсом»: умелые пальцы быстро открыли и застегнули большой д-образный замок, как тот, на котором тренировалась Дэйзи. Было ли это важно? Гейл тоже училась вскрывать замки, чтобы взламывать телефонные шкафы?

Когда Фиона узнала, как убийца проникал в дома, она сразу же подумала про Гейл. Они все о ней подумали. Помощница Софи прекрасно разбиралась в технике, умела чинить телефоны и, вероятно, отсоединять телефонные кабели.