Книга Убийства и кексики, страница 50 – Питер Боланд

Фионе было интересно, как Мэлори отреагирует и подавит восстание. Видимо, силовым методом, как и раньше, когда пыталась заставить их со Сью записаться.

Мэлори украдкой покосилась в сторону Фионы, прекрасно осознавая, что за ней наблюдают. Сердитая гримаса тут же превратилась в вымученную улыбку, обращенную ко всем собравшимся в очереди с тарелками в руках. Она вздохнула:

— Знаете, мне бы очень хотелось разрезать торт. Но кто-то еще ест печенье. Если сейчас подать торты, то про печенья забудут, и они зачерствеют. Придется их выкинуть, а мы все очень не любим пустые траты, верно? – Мэлори пыталась продемонстрировать сожаление, закрыв крышкой свой кипящий котел воинственности.

— Я скучаю по розовым вафлям, – объявил мужчина где-то позади них. – Почему их больше не кладут в наборы печенья?

Мэлори бросила страдальческий взгляд на Фиону с Неравнодушной Сью, который можно было в общих чертах перевести как: «Добро пожаловать в мой мир».

— Вы могли бы положить их в жестяную банку, – предложила женщина в начале очереди. – Так они не зачерствеют, и можно будет достать их потом, – множество голов согласно закивали.

Терпение Мэлори было на исходе, и она рявкнула:

— Торт подадут в одиннадцать. Так всегда было и так всегда будет. А теперь, если позволите, у меня много дел.

Мэлори решительно прошагала к дальнему концу кухни, обойдя двух волонтеров, стоявших над открытой посудомоечной машиной. Они вели оживленную дискуссию о том, как правильно ее загружать. Одна из женщин постоянно переставляла тарелки, которые другая только что поставила в сетку.

— Мэлори, тарелки поменьше всегда ставятся сверху, верно? – спросила одна из них.

— Их всегда кладут вниз, – настаивала другая.

Но Мэлори вовсе не собиралась участвовать и в этом споре, поэтому подняла руку:

— Не сейчас!

Открыв дверь, Мэлори вошла в загроможденный кабинет, Фиона со Сью следом за ней. Обойдя большой деревянный стол, довольно красивый, но засыпанный письмами, бумагами и в спешке набросанными списками дел, Мэлори рухнула в крутящееся кресло. Оно было немного потрепанным, кожаным и с высокой спинкой. Закрыв глаза, хозяйка кабинета потерла переносицу.

Ее нежданные гостьи стояли перед столом. Других стульев в комнате не было. Возможно, Мэлори всех посетителей заставляла ждать в таком неудобном положении: они начинали нервничать, и хозяйка кабинета получала психологическое преимущество. Но не сегодня. Сегодня Мэлори, судя по всему, дошла до предела. Она резко открыла глаза: в них плескалась ярость.

— Видите, с чем мне приходится разбираться? Люди пытаются менять правила под себя! Если не держать их в узде, они устроят бунт!

Фиона не могла понять, из-за чего весь сыр-бор. Если б это зависело от нее, торты можно было бы есть в любое время.

— Неблагодарное занятие. Видите это? – Мэлори указала на беспорядок на столе. – В основном это счета. Люди хотят, чтобы им заплатили. Каждый год центр съедает все больше денег, а бюджет выделяют все меньше.

Как управляющая магазином, хоть и волонтер, Фиона сочувствовала затруднительному положению Мэлори: извечная борьба с непредвиденными расходами, попытки сдержать траты… Которые всегда вырывались из-под контроля именно тогда, когда меньше всего ждешь. Однако Фионе стоило быть осторожной и не попасться на удочку: этой тирадой Мэлори могла пытаться сбить их со следа, отвлечь внимание от Сары Браун и Йена Ричарда. Они публично ее критиковали и могли за это поплатиться.