Книга Вдыхая тень зверя, страница 144 – Евгения Якушина

Горбылев думал не меньше минуты, стуча по столу карандашом и с таким ожесточением гоняя желваки, будто зубами перетирал камни.

— Хорошо, — решился он наконец. — Другого выбора у нас нет. Товарищ Строкина — человек исключительно надежный. Я лично съезжу к ней и все объясню.

На этом вопрос с профессором был закрыт, и Дмитрий Николаевич принялся рассказывать о событиях минувшей ночи. Про преследователей в автомобиле начальник особо секретного отдела так же, как и Трепалов, уже знал из доклада Строкиной, так что велел на этом не останавливаться, а вот откровения Лидии Жемчуговой потребовал пересказать максимально подробно. Опуская детали личной жизни баронессы Меллер-Закомельской, Руднев принялся рассказывать, но едва он дошел до сообщения, которое адвокат Косторецкий просил передать Балыбе, Горбылев закаменел лицом и хрипловато переспросил:

— Как вы сказали? Герцог?!

— Да, она сказала так, — подтвердил Руднев. — Вы что, Александр Федорович, знаете, кто это может быть?

Горбылев, не ответив, рванул трубку телефона.

— Маслаков? — проорал он кому-то на другом конце трескучей линии. — Кто у Петра Ивановича сегодня дежурит?.. Как никого?!. Да я тебя, Маслаков, лично расстреляю!..

Александр Федорович ударил по рычагу аппарата и тут же вызвал другой номер:

— Автомобиль! Срочно! — гаркнул он в трубку и схватил фуражку.

— Товарищ Горбылев, ну не мог я его приказа ослушаться!.. — Щекастый и румяный, словно с мороза, Маслаков едва не плакал. — Вы же его характер знаете! Он маузер вынул и сказал, что пристрелит и меня, и любого, кого возле дома заприметит. И пристрелил бы, ей-богу! Не терпит Петр Иванович охрану. Говорит, что она ему каторжный конвой напоминает…

Оправдания Маслакова, командира отряда спецохраны при ВЧК, понимания и уж тем более сочувствия у Горбылева не находили. Начальник особо секретного отдела только стискивал кулаки да время от времени цедил сквозь зубы:

— Заткнись, Маслаков, не то прям сейчас прибью!

Происходил этот надрывный диалог в мчавшемся от Лубянской площади по направлению к Покровскому бульвару штабном семиместном «Бюире», следом за которым ехал грузовик с вооруженными красноармейцами.

Вместе с чекистами в «Бюире» находились Руднев и Трепалов, которым Александр Федорович в нескольких отрывистых фразах объяснил, что на Покровском проживает некто Петр Иванович Лебедев, профессиональный революционер с 1879 года.

Начав свое служение делу освобождения трудового народа со швыряния самодельных бомб под ноги угнетателям, товарищ Лебедев постепенно отошел от идеологии тотального террора и ни много ни мало создал собственное течение, названное им геополитическим коммунизмом и имевшее своею целью объединить все страны Земли в единое пролетарское государство. По мнению товарища Лебедева, построение коммунизма в одной отдельно взятой стране не могло быть устойчивым и эффективным в долгосрочной перспективе.

Идеологическая платформа геополитического коммунизма большого количества сторонников не приобрела, поскольку ее понимание требовало серьезной подкованности в вопросах мировой истории и международного права, но была принята нынешними лидерами коммунистической России как достойный базис для выстраивания принципов международной политики молодой Советской республики, а сам Лебедев сделался основным консультантом наркомата иностранных дел и лично товарища Троцкого. Преисполненный уважения к идеям, а также к личным качествам и революционной одержимости товарища Лебедева Лев Давидович просил его принять пост заместителя наркома иностранных дел, но строптивый идеолог геополитического коммунизма отклонил предлагаемую ему должность, предпочитая оставаться независимым и свободным от обязательств светочем мировой революции.