Книга Вдыхая тень зверя, страница 55 – Евгения Якушина

— Кто вы такой, чтобы говорить за Россию?! — слова Руднева прозвучали словно удар хлыста.

Дмитрий Николаевич поднялся и стремительно направился к двери.

— Товарищ Руднев, подождите! — раздался ему вслед голос Трепалова. — Я — бывший балтийский матрос с тремя классами образования, который пришел в разгромленную контору ваших друзей — московских сыщиков — и дал неравный бой потерявшим страх бандитам. Я ни рожна не смыслю в сыскном деле, но я готов сложить голову за то, чтобы всякий человек мог ходить по улицам Москвы без страха, чтобы горожане не баррикадировали на ночь двери своих домов и чтобы никакая сволочь не жировала на складах, когда детишки и старики мрут c голода. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но, думаю, такая позиция дает мне право говорить от имени Советской России и от ее имени просить вас о помощи. Нам нужен ваш опыт и ваши знания, Дмитрий Николаевич. Без них мы не найдем эту чертову игрушку, за которую проклятые пруссаки грозятся устроить нам кузькину мать. Помогите нам!

Руднев замер, уже держась за ручку двери, постоял так немного, а потом вернулся.

— Я ничего вам не обещаю, Александр Максимович, — тихо произнес он, обращаясь исключительно к руководителю Московского уголовного розыска. — Ничего!

— Мы и не ожидаем от вас обещаний, — заверил нимало не задетый реакцией Руднева Горбылев. — Мы прекрасно понимаем, что реликвия может оказаться вне досягаемости. Но на ваше старание мы все-таки рассчитываем…

Дмитрий Николаевич метнул на начальника особо секретного отдела негодующий взгляд.

— Я не обещаю, что соглашусь помогать с розыском.

Мое согласие будет зависеть от ряда условий, — отчеканил он.

— Что за условия? — деловито спросил Александр Федорович, по-прежнему сохраняя похвальную выдержку, невзирая на неприязнь, откровенно демонстрируемую Дмитрием Николаевичем.

— Во-первых, если я стану участвовать в расследовании, то лишь сотрудничая с уголовным розыском. Иметь дело с ВЧК я отказываюсь.

Горбылев пожал плечами.

— Вам следует понимать, Дмитрий Николаевич, что за операцию в целом отвечает Чрезвычайная комиссия, и все остальные привлеченные службы ей подотчетны. Я вовсе не настаиваю на вашем непосредственном общении с нами, но вам придется мириться с обязательным участием в расследовании нашего представителя, которым я назначил комиссара Балыбу.

Руднев взглянул на Трепалова и заметил, как у того по лицу пробежала едва заметная гримаса недовольства. Видимо, традиция соперничества спецслужб сохранялась и в Советском государстве.

— Я готов согласиться с присутствием вашего человека при условии его невмешательства в мои действия, — заявил Руднев и перешел к следующему пункту. — Во-вторых, я желаю получить гарантии, что ни вы, Александр Федорович, ни ваши коллеги, — Дмитрий Николаевич уничижительно взглянул на товарища Янсонса, — не посмеют применять против меня и моих близких меры физического и морального принуждения. Ни арестов, ни слежки, ни допросов! Хотите получить от меня помощь — гарантируйте мне и моим друзьям безопасность!

Горбылев досадливо скривил губы и поморщился.

— Вы, Дмитрий Николаевич, напрасно считаете нас сорвавшимися с цепи садистами, — проговорил он почти с укоризной. — Да, мы ведем классовую борьбу. Борьбу бескомпромиссную и жестокую. Вы же образованный человек и знаете, что иного пути смены политической формации не существует. Новая власть беспощадно борется за гегемонию, старая — так же отчаянно сопротивляется. Это война, в которой неизбежны жертвы с обеих сторон. Однако, ведя борьбу за торжество пролетарского государства, мы не имеем намерения уничтожать представителей бывших правящих классов. И держать вас в страхе тоже не желаем. Более того, мы приветствуем принятие интеллигенцией наших идеалов. Если желаете знать, так я, например, юнкерское училище окончил, но это не мешает мне служить революции. Советская власть готова принять всякого, кто станет ей помогать, и тех, кто помогать не желает, но и не вредит, она тоже не тронет. Пролетарская революция — дело суровое, но справедливое!