Книга Первый пар Нового года, страница 26 – Любовь Перуница

— Хватит развлекаться, — говорит он мне, и его рука обвивает мою талию, прижимая к себе так крепко, что перехватывает дыхание.

— Марк Игоревич, да расслабьтесь. Мы с Анной просто общаемся. — Поганая ухмылка касается его губ.

Но начальник его игнорирует.

— Пора работать. Идём.

Он разворачивает меня и ведёт прочь, не оглядываясь. Я не слышу, что именно Сергей буркнул нам вслед, слова теряются в шуме воды.

— Какая работа? — выдыхаю я, едва поспевая за его широкими шагами по коридору к люксу. Сердце колотится где-то в горле.

— Та, что спасёт тебя от идиотов, — он бросает через плечо, и его халат развевается. — И меня — от необходимости устраивать публичную казнь на корпоративе. У них семьи, ипотеки. Не хочу портить статистику.

В номере он закрывает дверь, поворачивает ключ и прислоняется к ней, запрокинув голову. Дышит глубоко, будто только что пробежал спринт. Я стою посреди комнаты, дрожа от адреналина и стыда.

— Спасибо, — говорю я тихо.

— Не за что, — он проводит рукой по лицу. — Просто… не ходи одна. Поняла? И остерегайся лишнего мужского внимания, особенно Сергея.

— Поняла.

Он отталкивается от двери, проходит мимо меня к мини-бару. Его рука как будто случайно касается моей обнаженной спины, когда он проходит — случайно, но от этого касания по всему телу пробегает электрический разряд.

— Вино? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Да. Пожалуйста.

* * *

Вечерний ужин в приватном зале «Жар-Птицы». Стол ломится. Аркадий Николаевич и Ольга Семёновна — прекрасные хозяева. Вино льётся рекой, разговоры становятся глубже, личнее. Я порядком пьянею.

За тяжелыми бархатными шторами, отгораживающими вход в маленький зал слышно веселье наших коллег.

— А как вы познакомились-то? — с лукавой улыбкой спрашивает Ольга Семёновна. — Марк Игоревич такой сдержанный. Не представляю, чтобы он подошел знакомиться!

Марк откашлялся. Я чувствую, как его нога под столом находит мою.

— Она сама подошла, — говорит он, и в его голосе звучит редкая, почти неуловимая теплота. — На защите диплома. Стучала каблучком от волнения. Я подумал — или сломает каблук, или мои нервы.

Все смеются. Я краснею, но улыбаюсь. Его нога прижимается к моей сильнее. А что это за игры? Поворачиваюсь к нему смотря прямо в глаза и подхватываю рассказ, сочиняя околесицу на ходу.

— А потом оказалось, — продолжаю я, чувствуя головокружение от вина и его близости, — что этот деспот и тиран на самом деле… просто очень боится плохой рекламы в интернете.

Смех за столом. Но под скатертью его рука опускается на мое бедро. Проходится ею вверх под платье, бесстыдно преодолевая рубеж из кружевной резинки чулков. Властно сжимает, почти больно. И от этого сжатия по всему телу разливается волна такого сладкого, густого жара, что я теряю дар речи. Я пьянею от него ещё сильнее.

— Так вы женаты уже три года? Вам давно пора детишек, пока вы так молоды, Анна! — Подмечает Свиридова. — Ой, простите мою бестактность. Это все вино.

— Да-да, Игорёк. — Уже изрядно поднабравшись коньяка, включается в тему Аркадий Николаевич. — Не тяни с наследником! Сразу к бизнесу начнешь приучать. Вот мои оболтусы — близнецы, сейчас на менеджменте учатся, в Веснинском. Вот жду, когда сессию закроют и сразу к себе пристрою.

После ужина Аркадий Николаевич предлагает «посидеть в парилке, по-семейному». Мы соглашаемся.