Книга Первый пар Нового года, страница 8 – Любовь Перуница

Да, мой начальник — сволочь, тиран, абьюзер. Но крайне сексуальная сволочь, от которого всё естество горит в агонии желания.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь как дура, уплывая в опасном потоке расплавляющих мозг мыслей. И тут — резкая вибрация, передающаяся столу. Звонит папа. Как «вовремя».

— Привет.

— Дочь, привет. Работаешь? Во сколько будешь сегодня?

Голос папы, спокойный и родной, возвращает меня в переговорную с её стеклянными стенами и запахом остывшего кофе.

— Пока не знаю. Марк Игоревич не давал указаний по задержке. Думаю, как обычно. А что?

— Да операция нарисовалась экстренная. К ужину не успею, так что не жди.

— Жалко, я планировала твоё любимое жаркое на ужин. Ладно, мой хороший. До вечера и удачи. А мне надо работу доделывать.

Дверь с грохотом открывается.

Шеф. Ну разумеется.

Злой как чёрт, ноздри подрагивают, поза агрессивная. Смотрит в упор, да так, словно меня сейчас снесёт.

— Анна, на работе работают, а не о личной жизни болтают!

Ну вот, а я о чём? Деспотичный тиран. Даже минуты с отцом поговорить нельзя. Вот и почему я так его хочу?

— Пап, мне пора. Пока.

— Пока, креветочка.

Медленно, глядя в глаза Марку, отключаюсь, кладу телефон на стол.

Он подходит ко мне слишком близко. Я чувствую аромат его парфюма и кожи — не только в носу, а всем телом. Резко сдергивает с меня пиджак, а я словно безвольная кукла: плавлюсь под его обжигающим взглядом, в котором сейчас море похоти.

Напав на мои губы, жёстко и требовательно целует, словно хочет подчинить своим порядкам и правилам мой рот, язык. И у него получается, чёрт возьми…

Жар горячих рук чувствуется сквозь одежду. Джинсы уже спущены вместе со стрингами, водолазка задрана над грудью, и ничто не мешает ему подчинить мою горящую, жаждующую его прикосновений плоть.

Стон срывается с моих губ…

— Я хочу, чтобы ты бурно кончала со мной, моя девочка.

— А?

— Ты где летаешь? Сегодня будет совещание по корпоративу. Я хочу, чтобы ты присутствовала и предложила свои идеи. Как полноправный член команды.

Его тон уже другой. Мягче.

Я что, только что отключилась и мысленно трахалась с ним на этом столе?

Боже! Да у меня на лице, наверное, всё написано.

Боже, как жарко…

В голове белый шум. Что он там говорил? Член команды? Три месяца безупречной, почти нечеловеческой работы. Три месяца быть идеальным, бездушным инструментом. И вот оно? Я решаюсь переспросить, выдавливая из себя ровный, нейтральный голос.

— Моя стажировка окончена?

— Да. После совещания в отдел кадров зайдёшь, тебя оформят как полагается. — Осмотрев меня с головы до ног прищуренным, подозрительным взглядом, разворачивается и уходит.

— Хорошо. — Шепчу сама себе. — Просто отлично!

Стыд постепенно сменяется ликованием. Получилось! Я вписалась. Я стала винтиком в его идеальной машине.

* * *

После обеда в переговорной я по привычке сливаюсь с интерьером, прижимаюсь спиной к стене. Я всё ещё тень — это моя негласная роль. Но его взгляд находит меня и отдаёт безмолвный приказ, кивнув на стол. Пришлось сесть рядом с ним. Это место никто не рискует занимать, оно всегда остаётся пустым на всех совещаниях.

Напротив сидит Елена. Она улыбается мне лёгкой, едва уловимой улыбкой, в которой сложная эмоция, я не могу разобрать — поддержка это или снисхождение.