Книга Внезапно многодетная... Пышка!, страница 4 – Ольга Коротаева

Перечитываю записку дважды. Потом трижды.

В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как один из малышей на кушетке начинает пускать пузыри. Слюни, судя по звуку, текут весьма активно.

Пин-код — год, когда он ушел к другой.

Какой тонкий, блин, психологический ход!

Какая потрясающая мужская наглость, завернутая в обертку из полной безысходности.

Десять лет назад этот гений свалил в туман, потому что я после неудачных попыток ЭКО и гормонального сбоя раздалась до размеров приличного комода и не могла родить. Растворился на десятилетие.

А теперь, когда его неофициальная идеальная жизнь дала течь, снова бежит?

И не просто дезертирует, а опять приносит мне кучу проблем!

Мне хочется орать. Хочется найти Олега прямо сейчас, на каком бы полигоне он ни находился, и лично, собственным весом в центнер с гаком, вколотить его в землю по самые погоны.

— Мама Тома? — тихонько зовет пацан — Денис, кажется... Ну того самого…

Смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах столько первобытного страха, что мой внутренний бронепоезд на секунду притормаживает.

Ситуация — полный аут.

И тут дверь моего кабинета распахивается с таким грохотом, будто её вынесли штурмом.

Сплетницы в коридоре с писком разлетаются в стороны, ведь на пороге стоит Пётр Вадимыч — наш главврач.

Мужчина пятидесяти пяти лет, с внешностью утомленного римского сенатора и хваткой голодного питбуля. В руках у него зажат какой-то бланк.

Он по-доброму подмигивает лохматому Денису, скользит довольным взглядом по автолюлькам, из которых как раз в этот момент раздается первый, пока еще робкий, но многообещающий младенческий писк.

Один малыш проснулся и явно намерен властно потребовать замены подгузника.

— Слышал, здесь твои дети, — веским басом произносит Пётр Вадимыч. На его лице не дрожит ни один мускул. Медицинский цинизм высшей пробы — это когда тебя не удивляет даже появление троих детей в кабинете бездетного репродуктолога. — Вижу, демографическая ситуация в стране налаживается стахановскими темпами. Поздравляю, Тамара Игоревна!

— Пётр Вадимыч, это… это недоразумение, — я наконец обретаю дар речи. — Это муж. Ну, то есть бывший по факту, но законный по паспорту… Он совсем свихнулся! Я сейчас вызову опеку, или полицию, или…

— Какая опека, Тома? — главврач делает шаг вперед, бесцеремонно отбирает у меня из пальцев записку Олега, пробегает по ней глазами и победно усмехается. — Какая полиция? Юридически это твои дети, ну почти. Ты у нас кто? Ты у нас ведущий специалист, гордость клиники и главный трудоголик, который три года не был в отпуске. Ты мне всю статистику по выгоранию портишь, министерство регулярно строчит выговоры, что у меня люди на работе дохнут.

— При чем тут мой отпуск?! — рявкаю я, а тем временем младенческий писк на кушетке перерастает в уверенную сирену первой категории.

К первому малышу подключается второй, и в два голоса они выдают такое сопрано, что у меня начинает вибрировать фонендоскоп в кармане.

— А при том! — Пётр Вадимыч с размаху шлепает на мой стол бланк, и я вижу размашистую подпись синими чернилами. — Вот твой приказ на отпуск. С сегодняшнего дня. Накапливала? Получай. Полтора месяца с учетом всех переработок и вредности. Максимум, что смог выбить.

— Вы с ума сошли?! У меня Савина на двадцать второй неделе! У меня завтра три пункции! У меня…