Книга Внезапно многодетная... Пышка!, страница 6 – Ольга Коротаева

Пашка и Сашка (или наоборот, хрен их разберёт, они абсолютно одинаковые, как два шприца на два кубика) открывают глаза одновременно.

Синхронность у парней потрясающая.

Один выдаёт короткое «У?», второй тут же поддерживает ультразвуковым «Уа-а-а!», и через секунду моя элитная двухкомнатная квартира превращается в зону испытания сирен гражданской обороны.

— Денис! — кричу, отчаянно перекрывая децибелы. — Инструкция по эксплуатации этих кубиков имеется? Почему они так орут? Им больно, скучно или они требуют адвоката?

— Они есть хотят, — затыкая уши руками, отвечает Денис. — Папа им смесь варит. В бутылках!

Я, женщина, которая десять лет лечит чужое бесплодие и знает анатомию женского малого таза лучше, чем свои пять пальцев, застываю перед коробкой с детским питанием в полнейшем ступоре.

На пачке написано: «Развести три мерные ложки на девяносто миллилитров воды температуры тридцать семь градусов».

— Тридцать семь градусов? Они издеваются? — лихорадочно кручу в руках пластиковую бутылочку, чувствуя, как по спине течёт вполне себе настоящий пот, будто я на сложнейшей операции. — Денис, у твоего отца был лабораторный термометр? Как я пойму, что тут тридцать семь, а не тридцать восемь с половиной? Я репродуктолог, а не бариста!

— Папа на запястье капает, — глухо доносится с дивана. — Если горячо — разбавляет водой из крана.

— Из-под крана?! Боже, Олег, ты дремучий человек, — рычу я и трясущимися руками насыпаю порошок мимо узкого горлышка. — Блин, промазала... Значит, воды нужно меньше лить? Так, один, кажется, готов. Держи, Денис, суй тому, который громче орёт!

— Это Пашка, — Денис послушно берёт бутылочку и ловко вставляет её в рот орущему младенцу.

Звук наполовину выключается. Остаётся Сашка, который за это время успевает выбраться из переноски, доползти до ножки моего журнального стола и сейчас пытается дотянуться до хрустальной вазы с яблоками.

— А с тобой что делать, чудо в перьях? — я подхватываю Сашку на руки, чтобы исключить катастрофу.

Сто десять килограммов против семи — весовые категории разные, но удержать этот скользкий, извивающийся кусок первобытного хаоса оказывается сложнее, чем удержать крупную роженицу во время схваток.

Из недр Сашкиного памперса раздаётся характерный, очень громкий и отчётливо влажный звук, и по комнате мгновенно ползёт аромат, далёкий от парфюмерных новинок Парижа.

— О нет… нет-нет-нет, только не это, — в панике зажмуриваюсь. — Денис, скажи, что это был ложный вызов!

— Нет, он покакал, — старший, не отрывая взгляда от сосущего Пашки, констатирует очевидное. — Надо мыть попу. Или салфетки… Там в синей сумке.

— Мыть? В раковине? Он же скользкий! Если я его уроню?! — я несу орущего, пахнущего Сашку в ванную на вытянутых руках, как сапёры несут неразорвавшийся снаряд. — Так, включаем воду. На ощупь… вроде тридцать семь. Сашка, прекрати крутить хвостом, я тебе не снайпер!

В этот момент Сашка делает тактический манёвр ногой, и фонтан тёплой воды из-под крана рикошетит мне прямо в лицо, попутно заливая зеркало, кафель и мою парадную блузку.

Младенец замолкает на секунду, удивлённый собственной меткостью, а потом заводит сирену с новой силой.

— Прекрасно. Просто зашибись, — я вытираю лицо рукавом, пытаясь одной рукой нацепить на этот вертящийся зад чистый памперс. — Зад передом, перед задом… Какая разница, где у него липучки?! Главное — зафиксировать…