Книга Дневник Домины, страница 24 – Елизавета Домина

— Спасибо, так будет проще.

— Я так не думаю. Итак, мне нужна помощница по дому. Исключительно уборка после сессий. Готовить, я так полагаю, ты не умеешь.

— Умею, у нас семья большая, я с детства готовить люблю.

— Контакты с семьей поддерживаешь?

— Я не звонила им год.

— Умница, девочка. Эгоизм, несмотря на якобы нижнее позиционирование, зашкаливает.

— У меня не было возможности.

— Как так бывает?

— Бывает. В клубе, где я работала, это было запрещено.

— Надеюсь, ваш этот клуб закрыли?

— Да, это было страшно.

— Не страшней, чем твоя жизнь там. Телефон-то у тебя есть для связи с родителями?

— Нет, нам нельзя было иметь личные телефоны, чтобы не созваниваться с клиентами для встреч вне клуба.

— Ладно. Пошли, найдем тебе что-нибудь подходящее для выхода в люди.

Как хорошо, что вчера я не успела обрушить шквал обвинений в адрес Юрия Николаевича. Теперь понятно, откуда у него столько нижних и почему он так за них заступается. Вот так сгоряча можно обидеть человека, поторопившись с выводами. Смущает то, что девочка требует не просто реабилитации, но и понимания, что тут ее никто не неволит. Не люблю насилия над личностью.

— Настя, давай договоримся на берегу. Я могу тебе дать деньги на билет до дома и какую-то сумму на первое время. Ты спокойно можешь поехать домой, тебя никто тут не неволит. Контрактов я не составляю, но словесные договоренности предпочитаю соблюдать, чего прошу и от людей, которые контактируют со мной. Ответить можешь после поездки в магазин.

— Спасибо.

* * *

Раздался звонок.

— Привет, дорогая!

— Ларочка, здравствуй, как ты?

— Мы давно не виделись, давай вечером сходим куда-нибудь.

— Часов в семь тебя устроит?

— Отлично! Заедешь за мной?

— Домой?

— На работу, – громко выдохнула Лариса.

— Договорились, в 19:00 я у тебя.

Лариса Евгеньевна. Окончив факультет психиатрии, устроилась в государственную клинику. Где трудится и по сей день, работая заведующей женским отделением. Когда-то я думала, что мы будем с ней коллегами, но жизнь повернулась немного иначе. Теперь со стороны периодически я узнаю от нее о тяжести будней психотерапевта. А она с удовольствием слушает, что же происходит в жизни по другую сторону, так сказать, баррикад. В рамках, конечно, дозволенного. Если речь идет о смешных историях на сессиях, над которыми кроме как с ней посмеяться мне не с кем. Это единственный человек, с кем я могу говорить часами о себе, и у нас это взаимно.

Мы ехали по загруженной автомагистрали. Хотелось побыстрее завершить процесс шопинга и заехать на массаж в салон. Настя смотрела увлеченно в окно.

Двадцать один год. Возраст, когда девочки влюбляются, познают жизнь, увлекаются и смотрят на мир с широко распахнутыми ресницами, воодушевленные красотой и молодостью. Печально, что таких вот маленьких несмышленышей заманивают в полуподвальные помещения закрытых клубов. Словно мотыльков, на свет летящих вперед по дороге большегрузных машин. Там разбиваются их надежды, мечты, желания и стремления. Тихо затухают в безропотном безмолвии без сопротивлений и упреков. В таких случаях вспоминаются «Отверженные» Гюго. Да уж, если Юрий Николаевич и хотел, чтобы я сменила привычную роль, то тут он легко достиг своего апогея в таланте. Психологической трансформации.