Книга Поезд в страшную сказку, страница 69 – Татьяна Луковская

«Да здесь людно, зря волновалась». Варя с любопытством вертела головой, радовалась как ребенок стае снегирей и похожим на заморских попугаев свиристелям, ойкала на крутых поворотах, когда сани опасно кренились, и, любуясь солнечными искрами на сугробах, читала про себя бессмертное: «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая…»

Так можно ехать и дальше, совсем не обременительно, но в полумраке быстро надвигавшихся сумерек упряжки неожиданно повернули влево, сходя с наезженной дороги на едва различимую тропу. Собаки, зарываясь в снег, пошли заметно медленней, каюр и Синицын без конца спрыгивали с саней, чтобы облегчить четвероногим труженикам задачу. Лес обступил путешественников грозной стеной, тревога вернулась — а не увязнут ли упряжки окончательно на дикой безлюдной дороге. И вообще, там кто-нибудь живет, в этих Нижних Тяглах, раз туда и народ-то не ездит?

— Отдых нужен, — крикнул каюр, поворачиваясь к Синицыну.

— Ночуем, — легко согласился Константин, уставший, наверное, не меньше собак.

Для лагеря каюр сам выбрал большую поляну среди пушистых сосенок. Пора было обустраивать ночной привал. Мороз хоть и не был крепким, а все ж хватал за щеки.

— Где мы будем спать? — устало проговорила Зиночка, и Варя поняла, что и влюбленная хозяйка видно уже не раз пожалела, что отправилась в неизвестность.

— Вы на санях, а мы лапника нарубим, — как можно бодрее отозвался Синицын. — Первым делом нужно костер развести. Озябла? — положил он ладонь на плечо Зиночке.

— Займитесь костром, — раздраженно скинула она его руку.

Синицын послушно принялся собирать валежник. Каюр распрягал собак.

— А они не разбегутся? — опасливо наблюдала за ним Варя.

— Приученные, — буркнул тот.

— А как вас зовут? — с опозданием все же поинтересовалась Варя, а то как-то неудобно, и не знаешь, как обратиться.

— Яшкой кличут, — выдавил он из себя и отошел в сторону, явно не желая общаться, а потом и вовсе исчез куда-то в темноту.

Синицын меж тем соорудил из валежника горку, вынул из мешка пару поленьев и клок сена, засунул вниз и принялся чиркать спичками, чтобы все это поджечь. Но видно спички отсырели, потому как, ломаясь одна за другой, не желали извлекать огонек.

— Возьмите мои, мне дед в дорогу дал, — порывшись в саквояже, передала коробок Варя.

С ее спичками дело пошло успешней, уже первая спичка вспыхнула ярким пламенем, которое сразу же жадно накинулось на клок сена.

— Ну вот, сейчас согреемся, — победно произнес Синицын. — Мне трактирщик и котелок с треногой дал и даже ложки сунул. Вы не могли бы что-нибудь приготовить? — обратился он к Варе, протягивая ей мешок с едой.

— Попробую, — неуверенно отозвалась она.

— Тогда я пошел за лапником, — поспешно ретировался Константин, наверное, опасаясь, что Варя передумает.

Зиночка, подтащив сани к костру, уселась на них и протянула руки к слабому пламени. Никто помогать компаньонке явно не собирался. «Ну, сама виновата», — обругала себя Варя и полезла в мешок за треногой и котелком.

Разложить треногу над костром оказалось несложно. В котелок отправился снег. «Растает, превратится в воду, тогда уж и похлебку буду варить». Совсем неумехой Варя назвать себя не могла, она часто крутилась на кухне, помогая Степаниде, да и в институте были уроки домоводства. «Сейчас проверю, чего они там набрали из съестного. Крупа, вроде пшено, еще вяленное мясо, хватит на похлебку. Пост придется нарушить, в дороге не грех, так ведь говорят. О, тут еще луковицы, туда же можно покрошить. А соль? Нету соли. Забыли, наверное».