Книга Поезд в страшную сказку, страница 75 – Татьяна Луковская

— Надо, так сообщим, — не стал спорить Потехин.

Тонкими полосочками большим охотничьим ножом он начал нарезать сало.

— Как вы думаете, она жива? — сдавленно всхлипнула Варя. — Я искала ее тело, но не смогла найти, значит, он ее увез. Зина в беде!

— Берите, Варвара Тихоновна, сало, — протянул два ломтика Потехин, словно не слыша ее. — А в кружку можно хвою заварить, полезный отвар, первое дело на морозе. А ежели завтра на сухостойный малинник набредем, то уж и совсем добрый чай выйдет.

«Чурбан бесчувственный», — обиделась Варя его равнодушию к судьбе такой славной девушки, но сало все же взяла. Только почувствовав вкус еды, она поняла, как голодна. Что эти два ломтика, так, на один зубок, но надо экономить, наверное, больше ничего и нет… Кроме монпансье.

— У меня еще конфеты, — порылась Варя в саквояже, доставая маленькую коробочку. — Вот, — протянула она свое сокровище Потехину.

— У меня тоже, — с легкой горечью улыбнулся он, как фокусник, извлекая откуда-то из-за спины жестяную коробку конфет фабрики Ольденбургских. — По конфетке можно сейчас умять, остальное оставим, по такому снегопаду до станции три дня ходу.

Он, надавив на край, откинул крышку, и пред Варей на бархатной подушечке в тарелочках из гофрированной бумаги предстали двенадцать шоколадных ракушек размером с пятикопеечную монету.

— Угощайтесь, — подбодрил Потехин.

— Одолжили, как автомобиль? — со вздохом закинула конфетку в рот Варя. Эх, вкусно, с орешками.

— Честно выиграл, — с подчеркнутым достоинством отверг обвинения ловкач, — у буфетчика в стукалку.

— На вас похоже. Три дня — это же так долго. Они на собаках уедут совсем далеко. Бедная Зина.

— Ваша Зина либо полная дура, либо сообщница, другого не дано, — с вызовом бросил Потехин, тоже взяв из коробки конфету.

— Почему же дура? — обиженно отозвалась Варя. — У них с Костей любовь была. Разве ради любви нельзя всем рискнуть?

— Давайте спать укладываться, Варвара Тихоновна, — излишне торопливо поднялся Потехин. — Стелите на лапник вашу шкуру и накрывайтесь тулупом. Я сейчас побольше дров в костер подложу.

— А вы как же?

— А я себе тоже лапника настелю и шинелью прикроюсь, — шагнул он в сторону молодых сосен.

— Так не пойдет, возьмите овчину, мне и тулупа хватит, он большой, — поднялась и Варя, протягивая единственный свой трофей.

— Благодарствую, — не стал он отказываться и забрал одеяло. — Чай заваривать? Забыл совсем.

— Нет, давайте завтра.

Они улеглись по разные стороны от костра. Теперь Варя видела только его большие хромовые сапоги.

— Вам не холодно без валенок? — сочувственно спросила она.

— С портянками вполне сносно, — отозвался Потехин.

— Спокойной ночи, Левонтий Александрович.

— Спокойной ночи, Варвара Тихоновна.

Оба отвернулись от потрескивавшего палками пламени, чтобы лица не обдавало жаром. А спине-то жар не страшен, грей себе косточки, уютно, почти как на печке. И все бы хорошо, но теперь на Варю в упор смотрела лесная чаща, суровая и безжалостная, едва не оставившая глупенькую путницу с собой навечно, и возможно еще не смирившаяся с потерей добычи — снег стих, но за день метель успела прилично занести дорогу, а идти до станции далеко, это тебе не на собаках с ветерком. Сколько он там сказал? Три дня ходу? Целых три дня… «Три дня⁈ — стукнула неожиданная мысль. — Если отсюда до Верхневельтской три дня пешком, то как Потехин так быстро успел выйти к развилке? Может, его кто-то подвез? Ну, не на очередном же „заимствованном“ автомобиле он сюда прикатил? По такому снегу ни один автомобиль не проедет. Тут и лошадь может встать».