Книга Чудно узорочье твое, страница 13 – Татьяна Луковская

— Я Николай Колмаков, — четким молодым голосом отозвался незнакомец. — А вы от Грабаря?

— Д-да, — опешила Лида.

— Меня Петр Дмитриевич встретить вас на станции послал, но, видно, я опоздал.

Лида выдохнула и отделилась от кустов. Человек приблизился. Лицо в тени елей плохо просматривалось, кажется, молодой мужчина, без бороды. Одет в крестьянскую полотняную рубаху, как у Макарыча, через плечо торба, на ногах кирзачи.

— Меня Лидией зовут, — пролепетала Лида, — Скоркина.

— Дмитрий Александрович с вами? — спросил Николай ровным тоном.

— Да, все под телегой спят, — наугад указала Лида в сторону ельника, и, о чудо, рассмотрела свою палатку и мерно качавших шеями лошадей.

— А вы, товарищ Скоркина, почему не спите? — голосом тетушки упрекнул Николай. — Здесь не самое лучшее место для прогулок, особенно ночью.

— Я же далеко не отхожу, — кинулась оправдываться Лида, чувствуя железную правоту этого Колмакова. — А если бы я погулять не вышла, вы бы, между прочим, мимо прошли, — нашла она единственный, оправдывающий ее аргумент.

— Тут не поспоришь, — охотно согласился Николай.

Они пошли к лагерю.

— Колька, ты, что ли? — радостно принялся хлопать по плечу друга Митя. — А Петр Митрич?

— Пыхтит, как всегда, загонял себя, ну, и нас в придачу. Девиц-то зачем понабрали? — кивнул Николай в сторону притихшей Лиды.

— Отцепишься от них, — буркнул Митя.

— Это я уже понял, — в тон ему отозвался Колмаков. — Намучаемся с таким приданым.

Лида обиделась. Этот Колмаков оказался еще хуже приторно-галантного Плотникова, с его излишними любезностями.

[1] Клавдия Николаевна Рябова, 1909 г.р., деревня Казарино, Кич-Городецкий район, Вологодская область — Шёв мой милой бережком // https://pesni.guru

Добраться к обеду не удалось, дорогу сильно развезло, приходилось по возможности в траве объезжать лужи и выталкивать телегу из липкой жижи. Чтобы облегчить лошадям и без того трудную задачу, в конце концов малый отряд спешился, и даже Макарыч спрыгнул с козел и повел измученных лошадок под уздцы, нашептывая им что-то ласковое.

Лес сменился широким лугом в речной пойме, пару раз заходил дождь, но не сильный, скорее нудный в своей настойчивости.

Митя с Колмаковым подталкивали телегу сзади, упираясь в дубовые бока, и порядком умаялись. Вначале они бойко обсуждали результаты экспедиции, о чем-то негромко спорили, но под конец выдохлись и шли молча, смахивая пот тыльными сторонами ладоней. Тощий Плотников предлагал поменяться, но так робко и издали, что его никто не слушал.

А этот Колмаков при свете дня оказался вовсе и не красавцем. Лет двадцати пяти, может, чуть больше. Обветренное, покрытое бурым загаром скуластое лицо, узкий подбородок, русые с рыжиной коротко стриженные волосы, белесые брови, голубиными перышками выделяющиеся на загорелой коже, серые с хитрым прищуром глаза, курносый нос и тоненькие усики над верхней губой. Пожалуй, Плотников, ежели его выпроводить в баню и обрядить в чистую одежду, будет даже посимпатичнее.

«Так что все равно, что он там обо мне думает», — сделала выводы Лида и успокоилась. Зине на ухо она в красках рассказала о своих ночных злоключениях, ожидая понимания и сочувствия.

— Тебе поменьше следует сказок читать, чтобы ничего не мерещилось, — сделала обидный для Лиды вывод подруга.