Книга Чудно узорочье твое, страница 12 – Татьяна Луковская

— Поваляюсь еще, раз все спят, — сказала сама себе Лида, пятясь назад.

И тут ухо уловило смех, женский смех заливистым бубенчиком. Смех? Где-то впереди, по лесной дороге, там, куда не доехали, кто-то определенно смеялся. Лида вышла из палатки, напрягая слух. Показалось? Да, показалось. Она уже поворотила назад, и снова это «хи-хи-хи», и песня… плавная, ручейком. Какие там слова? «Шев мой милой бережком, шев сердешной крутеньким, переходу не нашёл…» И на несколько задорных девичьих голосов: «Нашел милой жердочку, нашел милый тоненьку…»[1].

— Какое нынче число? Может, они Купалу отмечают? — Лида смело шагнула на дорогу и пошла на голос.

А дорога-то уводила все дальше и дальше. Смех и голоса манили, кажется, Лида уже видела сквозь ветки огонек костра. Еще немного, и он выглянет из-за поворота вместе с хороводом озорных девиц. Лида ускорила шаг. Зачем ей нужно к этому гульбищу, она и сама объяснить не могла, да и не задумывалась, просто шла вперед.

Лес расступился, открывая пойму спящей реки и… никого. Ни костра, ни хороводов, ни девиц. Только серый бескрайний луг, подернутый первыми перышками тумана.

— Неужели померещилось?

Лида потерла глаза, помассировала виски, прислушалась и расслышала легкое колыхание воздуха. Ветер? Нет, это шаги, кто-то или что-то шагало по петляющей раскисшей дороге: «шмяк — шмяк — шмяк». Только сейчас Лида заметила, что ее собственные ботиночки обхватывает жирная грязь. Нужно бежать назад, к лагерю. Лида вырвала ногу из жижи, и это «чвак» показалось оглушительно громким.

А из узкой полосы тумана выплыло белое пятно, оно двигалось прямо в ее направлении. Теперь уже не было никаких сомнений в материальности объекта. Зверь? Человек? Силуэт уплотнился. Человек, высокий и худой. Что он делает здесь ночью, да на пустой дороге? Добрые люди ночью не ходят, или все же бывает? Надо бежать к телеге, к Мите. Лида развернулась и, разбрызгивая лужи, побежала к лагерю. Она бежала и бежала, казалось, уже вечность, а серая палатка и телега не появлялись.

— Ну, не могла же я завернуть не туда? Здесь же только одна дорога? Где тут можно заблудиться? — всхлипнула Лида, чувствуя, как подступает дикий страх.

Что же делать? Может, крикнуть? Митя проснется, услышит. А если тот услышит раньше? У правого плеча над дорогой нависло корявое дерево.

— Мы его проезжали вчера! Выходит, я мимо лагеря пролетела, нужно назад вернуться.

Лида развернулась, пускаясь обратно.

— Только я могу влипнуть в такую дурацкую историю, — начала она себя ругать, чтобы взбодриться и унять страх. — Да куда же все подевались? Спрячусь и подожду, пока тот пройдет.

Она залезла в подлесок и присела в ожидании, потянулись минуты, но никто не появлялся. «Но тот должен же был уже пройти, или он куда-то свернул, а, может, снова померещилось, сумерки же, все не тем кажется?»

Лида вылезла, зябко потирая плечи.

— Студено как-то… Ай, мама!!!

Она чуть не налетела на высокого человека и тут же отшатнулась, отбегая на десяток шагов.

— Эй, ты кто⁈ — не нашла ничего лучшего, как громко с угрозой произнести Лида, вжимаясь в заросли кустарника.

Человек остановился, не пытаясь приблизиться, но ничего не ответил. Секунда, вторая, третья.

— Ты что, немой⁈ — разозлилась на затянувшееся молчание Лида.