Книга Чудно узорочье твое, страница 14 – Татьяна Луковская

— Да при чем здесь сказки⁈ — разозлилась Лида. — Я их слышала, как вот тебя.

— Кого их? — прищурила Зина левый глаз.

— Ну, девушек этих, что смеялись и пели.

— Я же и говорю, с таким воображением, как у тебя, и не такое померещится.

— Какое там воображение, нет у меня никакого воображения, — проворчала Лида.

— На вот, лучше семечек погрызи, — высыпала Зина в тонкую ладонь Лиды черную горку.

Ну, что с нее взять, с этой материалистки до кончика ногтей. Пока сама не услышит, не поверит, а то и саму себя откажется понимать.

Первой уставшие путники увидели церковную колокольню, она плавно выплыла из луговой травы и по мере приближения начала расти, устремляя в небо сизую маковку. Затем стали появляться крыши разбросанных по округе домов. И никаких тебе сараев, хозяйственных построек и даже заборов — один большой в два этажа дом, под двухскатной гонтовой крышей, за ним уходящий к реке огород и в стороне маленькая клеть бани.

Дом — полная чаша, там тебе и хлев, и амбар, и место для разобранных до зимы саней, а наверху пятистенка, с притулившимися к печке комнатами: бабий кут, полати, окошки под выбитыми занавесочками — все в наличии. Рассмотреть местный быт Лида успела, когда ночевала в доме Макарыча на станции. Городская девушка ни в одном поколении с любопытством взирала на посеревшие от времени добротные деревенские дома.

— Зин, а ты смогла бы здесь жить?

— А чего тут мудреного, — пожала Зина большими плечами, — папаша мой из деревни был, я у деда часто бывала, печь топить обучена. У нас правда победнее было, соломой крыто, это здесь привольно, леса полно.

— А вот такие как вы барышни, Лидия Федоровна, тут не выживают, — вставил свое веское слово Плотников.

— Можно подумать, такие как ты, прямо от сохи, — окинула презрительным взглядом Лида Зининого кавалера.

— Вы зря обижаетесь, я только факты излагаю, — миролюбиво парировал Плотников.

— Это не факты, а ваши гипотезы, — для большей колкости тоже перешла на вы Лида.

— Ну, у нас еще будет возможность их проверить, — зловеще произнес Плотников, указывая на покосившийся нужник у межи одного из огородов.

Лида лишь фыркнула. Чего с ним спорить, все равно ничего не докажешь.

На сельской площади возле церкви стояли в ряд три палатки отряда Бараховского. К колокольне тянулись сколоченные леса, по ним сновали люди. Один, маленький и верткий, уже залез почти на самый верх и стоял на бревне у маковки, собираясь привязать веревку к кресту.

— Что он делает⁈ — в негодовании воскликнул Митя. — Дождь прошел, скользко же!

— Ну, что ты Петю не знаешь, сроки поджимают, — пожал плечами Колмаков, но по его напряженной спине Лида поняла, что и он с волнением наблюдает за акробатическими действиями товарища.

Лиде вспомнились смутные образы из прошлого — вот папа в смешном полосатом костюме приветливо машет ей рукой, по-гусарски лихо подкручивает ус и торопливым шагом выбегает на сияющий огнями манеж. Грохот аплодисментов. Прыжок через голову, второй. Публика ликует, а отец начинает взбираться по веревочной лестнице, все выше, выше и выше, полоски костюма сливаются в единое пятно…

Страшный скрежет вырвал Лиду из воспоминаний.

— Господи, помилуй! — прокричал Макарыч.

Митя с Колмаковым сорвались с места. А маленькая фигурка, только что балансировавшая над бездной, полетела вниз вместе с рассыпающимися карточным домиком лесами. Грохот, столб пыли.