Книга Чудно узорочье твое, страница 21 – Татьяна Луковская

— Угадать? — улыбнулся Бараховский.

— Ну, не угадать, вычислить, логика же должна какая-то быть. Это ведь очень интересно, аналогов Георгиевскому собору нет. Я об этом читала, и Игорь Эммануилович рассказывал.

— Он рассказывать мастер. Повоевали мы там с местными, — задумчиво проговорил Бараховский, поправляя пенсне, — нам ведь пришлось более поздние постройки снести, семнадцатый век, а что делать, нельзя было по-другому, такую красоту должны все видеть. Красоту, — он посмотрел на быстро летящее по речной глади отражение облака.

— Как же без красоты, — согласилась Лида. — Так возьмете? Мне очень нужно туда попасть.

— Вы мне одну знакомую напоминаете, тоже одержимую, в хорошем смысле этого слова. Любит бродить по кладбищам, — Бараховский неожиданно мягко улыбнулся каким-то воспоминаниям. — Меня тоже в Симонов занесло по делам, такая прозаическая встреча или наоборот…

— А зачем по кладбищам? — удивленно вскинула брови Лида.

— Могилы поэтов искала. Литературный некрополь из Симонова монастыря в Новодевичий нужно было перенести… Все ищет могилу Веневитинова, совсем молодым умер… а она ищет. Нас, кажется, к ужину зовут, — он торопливо поднялся и, как показалось Лиде, уже сожалел о том, что выдал посторонней девице лишнее.

«Да она ему нравится, эта любительница бродить по кладбищам». Лида тактично не стала больше ничего расспрашивать, а, закрыв альбом, пошла следом.

— Петр Дмитриевич, вы мне так и не ответили — возьмете или нет, ну, в Юрьев?

— Я, Лидочка, в Юрьев не поеду, в Москве нынче много дел. Коля будет работами по Георгиевскому собору руководить.

— Коля? — не поняла Лида.

— Николай, — указал на бредущего от реки с полотенцем на плече Колмакова.

— Он же еще молодой, — с досады ляпнула Лида.

— Ну, не такой уж и молодой, двадцать восемь лет, опыт уже большой. И в работе нудный, в хорошем смысле этого слова.

— У «нудного» может быть хороший смысл?

— Может — может, — закивал Бараховский.

Задача усложнялась. Как подойти к Колмакову и набиться в экспедицию? Охватывало жуткое стеснение, и не понятно — откуда оно бралось, наверное, из-за возникшей с первой встречи неприязни. Да он ее и не возьмет. Он же сказал Мите — зачем девиц набрали. Может, через Митю удочку закинуть? Ну, что ему трудно, что ли, за сестру словечко замолвить? Хотя понятно, что он скажет — большие девочки должны решать свои проблемы сами. Это Лида помнила еще со школьной поры, когда просила решить за нее задачки. «Подойду и сама спрошу у Колмакова, ну не съест же он меня. Скажет — нет, тогда буду Митю подключать и Игоря Эммануиловича, он, кстати, мне обещал. Где этот мелковатый Колмаков и где Грабарь, разные весовые категории. Скажет — возьми ее, и куда он денется. Тоже мне — генерал от реставраторов, молоко на губах не обсохло». Она так себя накрутила, что уже готова была броситься с кулаками на ничего не подозревающего Колмакова. Когда есть заветная мечта, все преграды жутко раздражают, а вот эта, так особенно.

У полевой кухни было оживленно, наконец-то вернулся Виктор Иванович. Он в красках рассказывал о своих станционных приключениях и не без гордости выкладывал добытые продукты. Последней на грубо сколоченном столе появилась пузатая бутылка без этикетки. Иваныч воровато покосился на Бараховского, неуклюже прикрывая стеклянный бок ржаным караваем.