Книга Чудно узорочье твое, страница 23 – Татьяна Луковская

Краем глаза Лида заметила, что Митя вручил письмо и Колмакову. Тот с нарочитой небрежностью взял конверт, раскрыл его одним отточенным движением перочинного ножа, чуть прищурился, разглядывая буквы, потом свернул лист, педантично выравнивая уголки, вложил его обратно в конверт, постоял, задумавшись о чем-то, затем безжалостно скомкал в тугой шарик и зашвырнул в костер, а потом пошел к Бараховскому. Теперь к компании были повернуты две спины. Петр Дмитриевич и Николай о чем-то шушукались.

И что это было? Кто ему мог писать? К изумлению Лиды, на лице Зины отразилась невольная радость. Чему радоваться-то, там явно какие-то неприятности из дома?

— А цены на рынке взлетели, да уж. Четыре рублика уже за кило хлебушка! — возмутился Иваныч выкладкам цен, приложенным рачительной женой.

— Витя, открывай бутылку, — к костру мрачнее тучи вернулся Бараховский. — В Вологду не едем, надо срочно возвращаться в Москву.

— Вот те раз, — крякнул Иваныч.

— Как, мы ж только приехали⁈ — возмутился Плотников. — Нас что, отзывают? Зачем тогда посылали, вдоль Двины прогуляться?

— Срочные замеры нужно сделать в Москве. Чем быстрее попадем, тем лучше. Витя, достал?

— Так вот же, — выставил Иваныч бутылку.

Чувствуя что-то неладное, он внимательно разглядывал Бараховского, пытаясь считать недобрые мысли.

— А какие замеры? Что мерять-то, да так срочно еще? — донимал расспросами Плотников.

— Много чего. Витя, ставь и вторую, чую, что одной не обошлось. Зиночка, несите тушенку, и что там еще на закуску. Лида, режьте хлеб. Коля, займись костром. Жаль гитарки нет, сейчас бы не помешала, — Бараховский по-молодецки ударил себя по колену.

Его показная веселость никого не убедила, но все кинулись подыгрывать: бегать, суетиться, заново накрывать на стол. Во взаимопонимании отряду точно нельзя было отказать.

И вот уже костер горит с новой силой, Иваныч произносит напыщенные тосты, Зина дуэтом с Плотниковым тянут: «Топится, топится в огороде баня» и «Левая, правая, где сторона? Улица, улица ты, брат, пьяна», Бараховский подыгрывает им пальцами, ритмично ударяя по шершавой столешнице. Колмаков подкидывает полено в пасть костра, огонь с жаром накидывается на добычу, искры летят к быстро выцветающему закатному небу.

Бутылок оказалось не две и даже не три. Компания изрядно набралась кроме Лиды и Николая, по крайней мере, он один сидел ровно, с выпрямленной спиной, а взгляд сохранял ясность. Лида, опасаясь осуждения со стороны баб Даши, да и вообще не привычная к спиртному, только делала вид, что отхлебывает из кружки. «А не подсесть ли сейчас к этому Колмакову, и в лоб не спросить про экспедицию в Юрьев? Завтра суета будет, не до того. Да и вообще при свете дня, может, я и не решусь подойти». Лида уже приподнялась…

— А нашу Лидию чуть русалки не уволокли, — громко выдала Зина и звонко расхохоталась.

— Русалки, настоящие? — оживился Плотников, приобнимая Зину за талию.

— Настоящие, — рывком отбросила она его руку. — Звали ее за собой, чуть в воду не уволокли, уже к берегу выбежала. Их Николай Ефремович распугал и вашу пастушку спас.

— Коля? Да ты просто Орфей, только без лиры.

Колмаков поднес кружку к губам, скрывая набежавшую улыбку.

«Да как она может⁈ — негодовала Лида. — Я же ей по секрету, как подруге». Хорошо, что уже стемнело, как же жарко запылали щеки.