Книга Чудно узорочье твое, страница 4 – Татьяна Луковская

— Куда жечь, ветер же на нас⁈ — перекрикивая шум, прорычал Святослав.

— Прогорит.

Охапки приволоченного от причала сена занялись быстро. Пламя кинулось лизать подошвы прясел. Черные клубы дыма повалили вдоль стен с неожиданной прытью, но ветер не хотел, чтобы смрад портил кристальный волжский воздух, и пригнул дым к самой земле, заставляя его стелиться смертоносным туманом. Казалось, раскаленные стены Ошеля задышали сажей и пеплом. Жар опалил лица осаждавших русских воинов, полез в легкие, вытягивая кашель.

— Сами себя пожгли! — разозлился Святослав.

— Отойдем. Куда они денутся, — Еремей прятал досаду за видимым спокойствием.

— Отходим! Отходим!

Рев труб подавал знак отступать. С закопченными лицами и белозубыми улыбками, булгары улюлюкали со стен, радуясь временной победе. Им тоже досаждал дым, но они того не замечали, они нахваливали его за подмогу. Русские неспешно уходили к лесу. А кто говорил, что будет просто взять один из самых крепких градов Булгарии?

Река поманила, воины кинулись смывать сажу, промывать глаза. Кто-то повалился без сил прямо на траву, кто-то уже стягивал броню, вытряхивал песок из сапог. В небольшой ложбинке запылал костер, видно собрались обедать… Войско теряло удаль, растекалось, что жидкое тесто по сковороде.

— А ежели булгары с Биляра придут или с Булгара, не так тут и далеко, — высказал опасение Святослав, — да хоть эти же со стен слезут да подступятся?

— Не успеют, пусть дружины передохнут, — не поддержал князя Еремей. — Вон раненых перевязать надобно, потрапезничать. А темнеть начнет, пойдем мертвых соберем, а уж завтра…

Ждать до завтра⁈ Когда ошельцы потушат и подлатают стены, когда может подойти подкрепление? Ну, уж нет!

— Исполчиться!!! — заорал Святослав что есть мочи. — Исполчиться!!!

Сам вырвал трубу у растерявшегося гридня и яростно затрубил. Воины, недовольно бурча, все же поднялись, снова начали натягивать опостылевшую броню.

— Княже, зачем? — зло зашептал Еремей. — Люди устали.

— В могиле предлагаешь отдохнуть? — стрельнул колким взглядом во владимирского воеводу Святослав. — Обходить станем, с наветренной стороны. Град сегодня взять надобно.

Войско, обогнув град двумя железными потоками, выстроилось у главных городских ворот, ожидая приказа на новый приступ. Огонь продолжал бушевать с закатного конца Ошеля, где-то внутри слышались крики пытающихся затушить распоясавшееся пламя.

Святослав выехал пред полками, сейчас надобно, чтоб каждый его услышал, нужно вернуть боевой порыв:

— Братья и дружина, ныне нам два пути — или добро, или зло! Потянем быстрее!

— Потянем!!! — сотни глоток проорали ему в ответ.

Святослав с оголенным мечом ринулся к воротам, увлекая за собой дружину. Где уж тут успеть крупному и нерасторопному Еремею. А ветер грубо толкал в спину, нес над головами сухую траву, мятую листву и сломанные ветки — уж и не ветер, а могучий ураган. Да то и к лучшему.

Снова закипел бой. Ворота поддались быстро, они рухнули с глухим звуком, взбивая пыль. Русские ворвались в град. Их встретили ополченцы, без брони и шеломов, с топорами и рогатинами вместо мечей и сабель — мирный посад, растерянный и злой одновременно. А где же ошельское войско, где дружинники? Святослав закрутил головой. Да вон же они, затворились в детинце[3], бросили свой люд на растерзание, а сами засели за новыми крепкими стенами внутренней городни.