Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 43 – Татьяна Луковская

На радостях воевода пригласил всех на пир. Демьян обрядился в заветный подарок.

— Зря ты, Робша, эту рубаху одел, – князь увидел зеленое сукно через распахнутый ворот кожуха.

— С чего это зря? – Олексич дерзко вскинул бровь.

— А с того, – князь понизил голос, – а ну как на пиру, кто холстину признает. Да допытываться начнут, откуда у тебя рубаха взялась. Станут говорить, мол, куряне с бродниками якшаются.

— Не станут, – угрюмо отмахнулся Демьян.

— Как знаешь, в случае чего на тебя все валить стану, – предупредил Александр.

«Кто бы сомневался!» – усмехнулся про себя боярин.

Гости вступили на богатый двор воеводы. Вроде бы хоромы у Федора были попроще княжеского терема, где успел обжиться Святослав Липовецкий, и места по меньше, и сени не так искусно резьбой убраны, и оконца поуже. А все же сразу было ясно, что здесь, а не за соседним забором сидит хозяин заставы. И так во всем. Хитрый воевода никогда не лез вперед, всегда держался согласно положению, чуть поодаль от князей, вроде бы как со всем почтением, первым в разговор не вступал, шею в поклоне сгибал, но куряне оставались гостями, пришлым и временным явлением, а Федор – центром здешнего мира, который он долго и тщательно выстраивал. Рязанские князья далеко, где-то за Вороножскими лесами, а здесь у края степи от воеводы слова и дела зависели жизни людей. Не далекие князья, и уж тем более не приблудившиеся, он – правитель этой земли.

Демьян был уверен, что проницательный Федор Евсеевич давно уже догадался, что липовецкая дружина засела здесь самовольно, но воев у воеводы вороножского было втрое меньше (даже, если привести подмогу из Чертовиц), а уронить своего достоинства он не хотел, поэтому хитрый лис делал вид, что верит Святославу.

Вот и сейчас на пиру в просторной горнице во главе широкого стола с надменным видом сидел Липовецкий князь, десное место было оставлено Александру, а Федор скромно уселся по левую руку. Но лавки и стол, как бы случайно были повернуты так, что всякий, кто входил первым кидал взгляд на воеводу, и лишь потом на князя. Демьян невольно усмехнулся этой уловке, Федор ему определенно нравился.

— Алексашка, где бродишь!? – недовольно крикнул Святослав. – Негоже опаздывать, коли брат ждет.

— То они с Робшей про вепря в десятый раз баяли, так и задержались, – это была злая шутка любимца Липовецкого князя Фильки Буяна, пользуясь расположением Святослава, Филипп мог себе позволить поддеть даже Ольговского князя.

Александр гневно сжал кулаки.

— А что ж и не порассказать, коли есть о чем, – поспешил вступиться за своего князя Демьян. – Как, Филька, завалишь вепря, так мы и тебя десять раз послушаем. А про то, как ты давеча у колодца девок красных ловил, да по хребту коромыслом получил, так про то нам слушать и не хочется.

— Не было такого… – начал оправдываться Буян, но голос его потонул в общем хохоте. Алексашка был отомщен, он довольно похлопал Демьяна по плечу.

Ольговские расселись на приготовленные для них места, пир пошел своим чередом. Буян кидал на Олексича злые взгляды, но Демьян не обращал внимания, цапаться с липовецким боярином ему было не впервой, да и кулаки друг друга они успели опробовать. Пока Демьянка был мал, он неизменно уходил с расквашенным носом или рассеченной губой, когда же подрос, худо стало Фильке, да, ой, как худо. Поэтому-то Буян сейчас проглотил обиду и только недовольно раздувал ноздри.