Книга Княгинины ловы, страница 18 – Татьяна Луковская

«Про медведя же говорили, откуда здесь медвежата?! - тревожно подумал Чернореченский князь. - Где медвежата, там и мать, или это ее сейчас травят?»

И тут он увидел медведицу. Огромное разъяренное животное летело из дубравы на Ростислава, их разделяло шагов триста.

— Берегись! - срывающимся голосом закричал Димитрий, бросаясь вниз. Мальчик беспечно улыбнулся, поднимая медвежонка над головой.

— Берегись! - опять крикнул Димитрий, жестом указывая направление. Он успел на ходу скинуть с себя корзно [2], чтобы ловчее ворочать рогатиной.

Маленький князь, наконец, обернулся и дико завизжал, отбрасывая от себя медвежонка. Неминуемая смерть приближалась к нему.

Димитрий подбежал к Ростиславу, когда их с медведицей разделяло всего десять шагов. Отбросив мальчика назад, князь приготовился к нападению, выставив рогатину вперед.

Медведица на секунду остановилась, обдумывая опасность, подбодрила себя грозным рыком и бросилась на Димитрия. Резкий запах дикого зверя ударил в нос. Князь замахнулся, делая выпад вперед. Он хотел ударить рогатиной в клыкастую пасть, но промахнулся. Острие угодило медведице в шею. Удар оказался не смертельным. Животное взвыло и в порыве бешеной ярости ударом мощной лапы переломило рогатину пополам. Хруст отлетевшего в сторону древка показался Димитрию невероятно громким: «Вот сейчас и кости мои затрещат», - зловеще пронеслось в голове. Охотник отпрыгнул назад, выхватывая меч. Положение становилось отчаянным.

Медведица прыгнула, старясь подмять противника под себя. Димитрий почувствовал, как острые ножи когтей рванули кожу на груди. В это время, находясь уже под зверем на земле, князь и нанес свой последний удар снизу, проколов хищнице горло. Добрая половина лезвия вошла в звериную голову. Медведица упала замертво, накрывая своей тяжестью ловчего...

— Князь, живой, живой?! - Гордей склонился над Димитрием, тот улыбнулся, показывая, что все в порядке. Губы не слушались, и слова застревали в горле. С большим трудом Гордей с Чурилой и обливающимся слезами Ростиславом стащили медведицу с Димитрия. Гордей быстро разрезал на князе одежду (а вернее то, что от нее осталось). Кровь густо сочилась из пяти глубоких борозд. Гордей стащил с себя свиту [3] и, свернув ее комком, прижал к ране.

— Холстина под седлом, неси её скорее сюда да туес с водой тащи, - крикнул он Чуриле. - Перевязать тя, княже, надобно. Лошади у нас тут недалече, сейчас Чурила принесёт что надобно. Пальцами на руках да на ногах пошевели, не сломано ли чего.

Димитрий медленно пошевелил конечностями:

— Да нет, вроде, все цело, - наконец смог выговорить он.

— А ребра? Покашляй. Больно?

Князь сделал, что велели:

— Да, вроде, нет, обошлось все.

— Гриднева свита то вон вся в крови, может, теперь мою возьмете, - виновато предложил Ростислав.

— Не надо, вон уж Чурила с холстиной летит.

— Что случилось? - сверху с оврага, откуда совсем недавно скатился Димитрий, на поляну спешили Пахомий и Первак, за ними бежал Найден.

— Князь Чернореченский меня спас, он медведицу заколол, - затараторил Ростислав, рукой показывая на убитого зверя, вокруг которого, жалобно скуля, бегали медвежата.

— Поменьше, чем мой, будет, - рассматривая тушу медведицы, хвастливо бросил Найден.

— Значит, завалили-то медведя? - спросил Димитрий, поднимаясь на локтях.