Книга Медовый дом княжны Полины, страница 67 – Эва Гринерс

— Барышня, - окликнула меня Авдотья, - вы уже собрались? Скоро вам выезжать.

— Боишься, что передумаю и не оставлю тебя? - усмехнулась я. - Торопишь? Али расставаться не жаль?

Авдотья замахала на меня руками:

— Что вы, барышня! Очень жаль, очень…

— Да я пошутила, милая, - я вздохнула. - Мне самой не терпится.

Когда всё было готово, мы спустились вниз, где уже ждал экипаж. Батюшка вышел из дома последним, оглядев свои палаты с лёгкой грустью.

— Ну что, Полина, пора в путь, - сказал он, помогая мне подняться в экипаж. - Домой.

Мы тронулись. И Петербург постепенно остался позади. Дорога была долгой, но я чувствовала себя спокойно. Мысль о том, что скоро увижу своих близких, согревала меня.

На второй день пути мы остановились на знакомой почтовой станции. Здесь я встретила курьера, согласившегося доставить моё письмо Николаю.

Мы зашли в общий зал, чтобы перекусить. За соседним столом, спиной к нам сидел пожилой мужчина с окладистой седой бородой. Он обернулся, и я вдруг с волнением узнала в нём того самого купца, с которым мы разговаривали в прошлый раз.

— Здравствуйте, - вежливо поздоровался тот, заметив наш взгляд. - Неужто снова встретились?

— Здравствуйте, - ответил батюшка, кивая. - Да, видно, судьба нас опять свела.

— А что, так скоро из столицы возвращаетесь? - поинтересовался купец, отодвигая свою тарелку. - Неужто дела не задались?

— Нет, дела как раз в порядке, - ответил Рахманов, улыбаясь. - Да только дома нас ждут. Дочка моя Полина, соскучилась по своему хозяйству.

Бородач посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь что-то понять. Рахманов не назвал ему настоящей причины, просто, как обычно, похвалился мной. Да и пусть гордится, не жалко.

— Ах, вот оно что, - протянул мужчина. - Ну что ж, дома всегда хорошо. Там и душа на месте.

Мы еще немного поговорили с ним, обменялись новостями, а затем продолжили свой путь. Дорога казалась бесконечной, но я знала, что с каждым шагом мы приближаемся к дому.

Когда мы, наконец, добрались до имения, я была почти счастлива - как же хорошо было здесь! Казалось, что впервые за долгое время ступила на твёрдую землю. Такую надёжную, верную, родную.

Не выдержав, побежала к ульям, хотя и знала, что с пчёлами всё в порядке. Прошка, радостно повизгивая, бегал вокруг и «просился на ручки». Я обняла его, чувствуя, как он вырос за время моего отсутствия.

— Ты что, дружочек мой?! Тебя уже едва обхватишь. Держи, вот яблочко…

Лукерья стояла рядом, улыбаясь, но в её глазах я заметила лёгкую тревогу.

— Полюшка, - осторожно начала она, - а чтой-то ты не такая весёлая как обычно. Случилось что?

Я вздохнула, продолжая гладить Прошу по спинке, и ответила:

— Ничего особенного, тётушка. Просто… Всё-таки столица - это не наше имение. Там всё чужое, непривычное.

Лукерья кивнула, но я видела, что она не до конца поверила сказанному. Она знала меня слишком хорошо, чтобы не заметить, что что-то гложет мою душу. Да и причину я выдумала совершенно неубедительную. Не готова была к вопросам.

— Ну, пойдём в дом, - предложила Лукерья, беря меня под руку. - Там всё расскажешь.

Мы вошли в дом. Всё здесь было таким родным и знакомым. В горнице уже дожидался накрытый стол с чаем и пирогами.

— Садись, Полюшка, - сказала тётушка, усаживая меня на лавку. - Рассказывай, что там было.