Книга Медовый дом княжны Полины, страница 70 – Эва Гринерс

Особенно важно было следить за питанием пчёл. Весной, когда ещё нет достаточного количества цветущих растений, можно подкармливать их сахарным сиропом или медом, оставшимся после зимовки. Мы аккуратно открывали ульи, чтобы не травмировать пчёл, и проверяли наличие меда в сотах. У сильных семей его было достаточно, а вот слабые требовали дополнительного питания.

Проша ходил за нами по пятам с серьёзным видом. Он, конечно, не понимал всей важности нашей работы, но, кажется, воображал, что тоже трудится. А как уморительно слушал, когда я объясняла что-нибудь своим девочкам!

Природа вокруг менялась день ото дня. Снег становился всё более влажным. Деревья начали показывать первые признаки пробуждения: почки набухли, а в воздухе появились первые весенние запахи. Казалось, что вся земля вздохнула свободно, готовясь встретить долгожданное тепло.

Мы с девчонками часто обсуждали особенности жизни пчёл. Однажды, когда я раскрывала очередной улей, Злата задала вопрос:

— Барышня, а долго ли живут пчёлы?

Этот вопрос заставил меня задуматься. Я ответила:

— Да, это действительно интересно. Пчёлы могут прожить большее или меньшее время, в зависимости от своей роли в семье и времени года. Например, зимой они живут намного дольше, потому что осенью накапливают много жирочка. Если бы они не работали так напряжённо летом, то жили бы около года. Но на самом деле всё не так просто. В слабой семье пчёлы живут в среднем около месяца, а в сильной - целых два. Но если они не воспитывают потомство, то могут прожить почти полгода.

Девчонки удивлённо переглянулись.

— Как же это всё сложно! - восхитилась Злата.

Мы смотрели в открытый улей. Подруги мои уже хорошо знали от меня об устройстве пчелиных семей, об их иерархии.

— Как им удаётся всё так ладно вместе делать? - спросила Даша, наблюдая за копошащимися полосатыми жопками.

— Каждая пчела знает свою роль, - ответила я, закрывая крышку улья. - И они выполняют её безупречно.

Однажды утром, когда я занималась одной из семей, ко мне прибежала взволнованная Лукерья:

— Полюшка! Батюшка кличет! Какие-то гости важные приехали.

Я, недовольная и в то же время удивленная, подняла голову:

— Кто же это?

— Да не знаю я: не из знакомых. Двое военных.

У меня замерло сердце.

Мы быстро направились к дому.

В самом деле, перед крыльцом стояла карета, а возле неё стояли Митя Ратиевский и его отец. Оба были одеты в дорогие, богато расшитые мундиры. Генерал-вагенмейстер Пётр Фёдорович выглядел строгим и важным в парадной форме.

Я почувствовала одновременно и радость, и жестокое разочарование. Ждала-то я совсем другого…

— Эх, и хорошо же у тебя, Ефим Никанорович! - обратился Ратиевский-старший к моему отцу, который находился с гостями тут же. Наверное, они все вместе ожидали меня.

— А я тебе что говорил?! Всё тебе некогда да некогда заехать. Ну, хоть теперь сподобился, - отвечал батюшка.

Митя, заметив меня, сразу подбежал:

— Здравствуйте, Полина Ефимовна!

Я улыбнулась:

— Здравствуйте, Дмитрий. Очень приятно вас видеть.

Он поклонился, затем взял мою руку и коснулся её своими губами. Этот жест заставил меня покраснеть, уж больно сияли глаза юноши.

— Я так скучал, - признался он, - что решил навестить вас. Вы же приглашали. Или мне приснилось?

— А я-то думал, что дела привели вас, - вмешался батюшка, слегка приподнимая бровь.