Книга Медовый дом княжны Полины, страница 82 – Эва Гринерс

Самой мне было наплевать на козни сплетников, и на Мещерскую тоже. Хотя было большое желание сунуть её распрекрасным лицом в улей и превратить в китайского пчеловода.

На следующее утро Николай уехал, пообещав вернуться как можно скорее. А я осталась одна с батюшкой.

Я ухаживала за ним, разговаривала, хотя он не мог ответить мне. Но я верила, что он слышит меня и понимает, как сильно его люблю. Я вновь и вновь рассказывала ему о наших планах с Николаем. О том, как мы будем жить вместе, как он снова сможет ходить и радоваться жизни, заниматься внуками, которых он так долго ждал.

Дни шли, и я продолжала ждать. Ждать Николая, ждать, что батюшка поправится. Я верила, что наше счастье ещё впереди, что всё происходящее сейчас - это лишь испытание, которое мы должны пройти. И я знала, что мы справимся.

Дни текли медленно, как густой мёд. Горький мёд.

Каждое утро я начинала с пасеки. Утренний воздух был напоён ароматом цветущих лип, и пчёлы, мои маленькие труженицы, уже с рассветом начинали свою важную для нас всех работу. Добрый и живой гул наполнял всё вокруг каким-то особенным теплом.

Я обходила ульи, осторожно снимала крышки и заглядывала внутрь. Рамки, аккуратно расставленные внутри, уже наполовину были заполнены янтарным нектаром. Пчёлы гудели, словно рассказывая мне о своих успехах. Я проверяла, достаточно ли у них корма, не появились ли признаки болезни. Даже мельчайшие недочёты могли стоить мне целых семей.

Пока что всё было в порядке. Наши пчёлки работали без устали, и я чувствовала гордость за них. Да что там, и за себя тоже.

Ульи, которые я сколотила ещё прошлым летом, теперь периодически нуждались в дополнительном уходе. Некоторые из них требовали ремонта: трещины, образовавшиеся от суровой зимы, нужно было заделать, смазать расплавленным воском, смешанным с золой.

Время от времени я подходила к изгороди, чтобы рассмотреть дальний край леса, где так часто бродили мы с Колей. Эти прогулки теперь казались мне сном, хотя они были совсем недавно. «Скоро, - шептала я себе, - скоро всё изменится».

Однако моё сердце не могло полностью отдаться только работе. Как бы ни было много дел, домой я старалась возвращаться пораньше - меня ждал батюшка. Он лежал в своей комнате, которая теперь превратилась в маленький мир, полный одинаковых бесконечных забот и тихих надежд.

Лицо Рахманова, обычно такое строгое и гордое, теперь выражало лишь усталость. Но я видела, как глубоко он чувствует всё происходящее вокруг. Глаза батюшки, хоть и затуманенные болезнью, продолжали хранить ту самую искру, которая когда-то помогла ему завоевать сердце Лауры.

Подвижки в здоровье князя пока что были незначительны. Но я старалась делать всё, чтобы каждый день мы с ним добивались каких-нибудь результатов.

Сначала это были совсем простые движения: я помогала ему шевелить пальцами, сгибать и разгибать руку. Потом мы перешли к более сложным упражнениям. Я садилась рядом с ним, брала его руку в свои и медленно, осторожно поднимала её вверх, затем опускала.

Это была гимнастика, которую я увидела когда-то, ещё в прошлой жизни, по телевизору. Он работал на кухне фоном, а я посматривала, когда лепила пельмени. Думая о том, куда же подевался пульт. Искать было лень. Так всю передачу и просмотрела. Вот когда оно пригодилось…