Книга Медовый дом княжны Полины, страница 85 – Эва Гринерс

Я быстро оделась в лёгкое льняное платье с длинными рукавами, заплела волосы в косу и вышла на улицу. Воздух был свеж и прозрачен, словно только что вымытый дождём, хотя дождя не было уже несколько дней. Вернувшись в дом, я зашла к батюшке провести с ним время перед уходом.

За последние несколько дней он радовал и удивлял меня стремительным выздоровлением. Впрочем, чему было удивляться: Рахманов был глыбой с железной волей и характером. Сейчас он уже не проводил всё время в постели. Слуга одевал его, и князь пытался передвигаться по дому, держась за мебель и стены.

Речь его тоже начала восстанавливаться и невнятной была только когда он спешил или волновался. Немного поговорив с отцом, я заторопилась к выходу. Лукерья уже, наверное, потеряла меня.

В медовом доме её не было, и я отправилась на поиски. Пасека встретила меня полным рабочим порядком и сочными красками: пчёлы вовсю трудились, вылетая из ульев и возвращаясь нагруженными пыльцой. Медоносы, высаженные вдоль изгороди: шалфей, ласточник, пролески наполняли воздух пьянящим ароматом. Нам с пчёлами очень нравилось.

Я подошла к первому улью, осторожно приподняла крышку и заглянула внутрь. Малышки возились, наполняя рамки. В этом году, с учётом новых семей, сбор мёда обещал стать очень щедрым.

Я уже задумывалась, как расширю ассортимент нашей продукции. Восковые свечи, медовуха разной крепости, может быть, даже мыло с добавлением мёда и прополиса - всё это могло стать новым этапом в развитии нашего дела. И, конечно, пряники, так полюбившиеся деревенским детишкам.

Пора было создавать торговую марку, ни больше, ни меньше. Я уже видела, как наша продукция расходится не только по окрестным сёлам и городкам, но и по всей губернии, а может и дальше.

Я взяла в руки дымарь и начала методично осматривать ульи. Пчёлы жужжали вокруг, но вели себя спокойно, словно понимали, что хозяйка здесь не для того, чтобы причинить им вред. Я работала медленно, с наслаждением, чувствуя, как каждая минута, проведённая здесь, приносит мне радость.

Я представляла, как буду рассказывать Николаю о своих планах. Он наверняка поддержит меня, как всегда. Скорей бы он был дома…

Вдруг я услышала звук колёс по дороге. Бросив взгляд в сторону ворот, увидела вдалеке приближающуюся коляску. Сердце ёкнуло: неужели это Николай?

Я поставила дымарь на землю и, не раздумывая, побежала к воротам. Радость переполняла меня, и я уже представляла, как он выходит из коляски, улыбается мне, обнимает... Но, подбежав ближе, я поняла, что ошиблась. Экипаж проехал мимо, даже не замедлив хода. Я остановилась, чувствуя, как радость сменяется разочарованием.

А через мгновение поняла, что это была не просто случайная коляска. Я видела её раньше: изящная, с резными узорами на дверцах. Это была карета Мещерской. Сердце сжалось от тревоги. Что ей нужно здесь? Почему она едет к нам? В голове пронеслись все наши неприятности, случившиеся по вине княгини. Понятное дело, что очередной её визит ничего хорошего не сулит. А мысль о том, что она может встретиться с отцом, заставила меня вздрогнуть. Рахманов ещё не совсем оправился, и любой стресс мог снова свалить его с повторным инсультом. Нельзя было позволить этому случиться.

Быстро оглядевшись, я увидела лошадь Тимофея, привязанную у сарая. Не раздумывая, подбежала к ней, вскарабкалась в седло и, вцепившись в поводья и гриву, ударила пятками. Лошадь сорвалась с места и помчалась резво, а я болталась в седле, рискуя свалиться в любой момент. Ветер свистел в ушах, а сердце стучало в такт копытам. Нужно было опередить Мещерскую во что бы то ни стало.