Книга Медовый дом княжны Полины, страница 87 – Эва Гринерс

Я вошла в дом, стараясь успокоиться. Батюшка сидел в горнице, неловко листая книгу. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

— Что случилось, Полина? Ты выглядишь взволнованной, - немного растягивая слова, проговорил батюшка.

Похоже было, что к счастью, он ничего не слышал. Я села рядом и взяла его руку.

— Ничего, батюшка, просто немного устала. Всё в порядке.

Князь кивнул, но я видела, что он не совсем поверил мне. Продолжил переворачивать страницы. Я не стала рассказывать ему о визите Мещерской. Он и так пережил достаточный стресс, и я не хотела добавлять ему новых переживаний.

На пасеку возвращаться я не стала, осталась с батюшкой. Успокаивалась медленно. А несколько часов спустя я снова услышала звук подъезжающей коляски. И на этот раз это был Николай. Я выбежала на крыльцо и бросилась в его объятия.

— Полинушка, - говорил он, целуя меня в макушку, - я так рад тебя видеть, душа моя.

Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение уходит из моего тела. Как же вовремя Коля приехал: сейчас я особенно нуждалась в его поддержке.

Обрадованный батюшка велел накрывать праздничный обед. Он прямо-таки сиял, глядя на нас с Николаем.

— У меня есть новости, - сказал Коля, когда мы сели за стол. - Ратиевский помог мне с документами, был очень рад оказать вам услугу, князь. Передал, что они с Митей ждут приглашение на свадьбу.

Я улыбнулась, но в глазах Николая увидела вопрос.

— Что-то случилось? - спросил он, вглядываясь в моё лицо.

Я вздохнула и рассказала о визите Мещерской. Николай слушал внимательно, и я видела, как его лицо становилось всё более серьёзным.

— Поленька, - сказал он, когда я закончила. - Ты не должна беспокоиться. Я разберусь с этим вопросом. Никто и ничто не помешает мне жениться на тебе.

Он повернулся к Рахманову, который сидел в кресле, слушая наш разговор растерянно.

— Ефим Никанорович, - сказал Николай твёрдо. - Вы не должны волноваться. Я обещаю, что всё уладится. Вы можете быть спокойны за Полину и за свои дела в целом.

Рахманов кивнул, и я увидела, как на лице батюшки появляется облегчение.

— Спасибо, сынок, - сказал он. - Я знаю, что ты не подведёшь. Наделал я делов, старый дурак, а вам теперь расхлёбывать. Вы простите меня, дети.

Я встала и подошла к батюшке, приобняла его сзади за плечи. А сама смотрела на Николая, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что с ним мы сможем преодолеть любые трудности.

Коля улыбнулся нам.

— Всё будет хорошо. Я обещаю, - ещё раз повторил он.

Солнце медленно ползло по небосводу, день за днём, оставляя за собой длинные тени, словно рисуя невидимые дорожки, ведущие в неизвестность. Неделя тянулась в напряженном ожидании. Мы все знали, что следует ждать «подарочка» от вражины Мещерской, однако заранее сделать было ничего нельзя. Даже обвенчаться по-быстрому - тоже разрешения церкви не поступало.

А потом, в один из серых утренних часов, когда туман ещё цеплялся за околицу, к воротам подъехала запыленная повозка. Священник отец Григорий, обычно такой жизнерадостный, выглядел сегодня встревоженным. Его глаза, светлые и лучистые, сейчас были серьезны и сумрачны, словно их заволокло тем самым туманом.

— Полина Ефимовна, - обратился он ко мне, едва я успела поприветствовать его на пороге, - пришла весть из епархии. Княгиня Мещерская подала жалобу на вашего батюшку. Подробностей её кляузы я не знаю, но мне шепнули, что основания есть. Нас ждут в консистории для разбирательства.