Книга Медовый дом княжны Полины, страница 84 – Эва Гринерс

Я сразу же пошла к отцу. Он лежал в своей постели, и его глаза были полны беспокойства. Я подошла к нему, взяла его руку и спросила:

— Батюшка, что случилось? Вам что-то нужно?

Он не мог говорить, но взгляд был таким выразительным, что я поняла: ему действительно что-то нужно. Так и не поняв его, я начала готовить батюшку к вечернему умыванию, как делала это каждый день. Налив в таз тёплой воды, смочила рушник и осторожно начала протирать его лицо.

В это время я рассказывала ему о письме от Николая, о том, что он скоро вернётся. Но дела там идут медленно.

— Батюшка, - говорила я, - Николай пишет, что из-за бюрократии всё затягивается. Но он обещает вернуться, как только оформит дворянство. Он очень хочет увидеть всех нас.

Я отложила рушник и наклонилась к отцу, чтобы поправить подушку. И вдруг услышала его еле слышный, тихий хриплый голос:

— Ко-ля... Пусть... к Рати... эсско...

Я замерла. Сердце зашлось так, что я едва могла дышать. Батюшка смотрел на меня, распахнув широко глаза. Нет, мне не почудилось! Его губы шевелились, и он снова попытался что-то сказать:

— Ко-ля... Рати... эсско...

— Батюшка, что вы хотите сказать? Повторите, пожалуйста.

Он снова попытался произнести те же слова, но голос его был слишком слаб. Я сидела рядом, держа его руку, и пыталась разобрать произнесённое - повторяла слово за словом, угадывая. И вдруг до меня дошло: он говорил о Ратиевском. Николай должен обратиться к Ратиевскому за помощью!

— Батюшка, - прошептала я, - вы хотите, чтобы Николай обратился к Ратиевскому? Чтобы он помог ему с документами?

Он слабо кивнул, и в его глазах появилось облегчение. Я почувствовала, что вот-вот расплачусь. Батюшка заговорил. Впервые за столько времени он смог произнести, пусть и невнятно, но всё же несколько слов. Это было второе чудо за сегодня.

— Спасибо, батюшка, - прошептала я, целуя его руку. - Спасибо. Я всё сделаю. Я напишу. Теперь всё будет хорошо: на своих ногах зятя встретите!

Я отложила рушник и поспешила к себе, чтобы закончить письмо. Сердце моё было переполнено радостью. Батюшка поправится - это было самое главное! Главное - процесс пошел. Я села за стол, взяла перо и сделала приписку:

«Коленька, большая радость!

Батюшка заговорил только что. Он сказал, что тебе нужно обратиться за помощью к генералу-вагенмейстеру Петру Фёдоровичу Ратиевскому. Это хороший друг отца. Он точно знает, как ускорить процесс с документами. Пожалуйста, сделай это как можно скорее!»

Я сложила письмо, запечатала его и побежала в медовый дом. Тимофей с Лукерьей ещё не спали.

— Тимофей, - сказала я, задыхаясь, - это письмо нужно отправить как можно скорее, прямо с утра. Оно очень важно.

Тимофей взял у меня конверт и пошел к выходу.

— До ночи уж там буду, чего утра ждать…

Я осталась с Лукерьей, которая обнимала и гладила меня, успокаивая. У меня по щекам бежали слёзы, но это были слёзы радости и облегчения. Батюшка заговорил. Николай скоро вернётся. Всё будет хорошо.

Я проснулась от щебета птиц за окном. Солнце уже поднялось достаточно высоко. Его лучи, пробиваясь сквозь занавески, играли на полу светлыми пятнами. Похоже, сегодня я заспалась. Потянувшись, я почувствовала, как тело наполняется бодростью и энергией. А значит, день обещал быть плодотворным.