Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 40 – Айрин Валери

Карачун замер. Волки притихли. Даже ветер, казалось, перестал дышать.

Она подошла, посмотрела в его глаза, затем опустила голову ему на грудь и прильнула к нему.

Мороз ласково провёл рукой по волосам девушки, будто благословляя. Но вскоре его ладонь легла на её подбородок — твёрдо, непререкаемо, — и он поднял её лицо к своему. Взор его был холоден, но в глубине глаз плясали странные огоньки.

— Будь по‑твоему, — сказал он, и голос его прозвучал, словно ветер в заснеженном бору. — Но с одним залогом. — Он обернулся к Вадиму, что стоял поодаль, хмуро глядя на них. — Ежели волки мои вурдалаков твоих одолеют — останется дева со мной. Еже ли твои верх возьмут — твоя воля будет.

Вадим не успел ничего ответить, как тот махнул рукой — резким, отточенным движением. Волки, до того притаившиеся в тени деревьев, вскочили разом. Стая сорвалась с места — тёмные силуэты мелькнули среди елей и устремились к Ыркам. В воздухе повисло низкое, утробное рычание, а снег заскрипел под лапами.

Первыми бросились огромный волк с серебристой шерстью и пара матёрых самцов по бокам. Они врезались в Ырок, сбивая с ног. Костлявый с гниющим лицом попытался отмахнуться скрюченными пальцами, но — когти мелькнули в воздухе, — волк увернулся и вцепился ему в плечо. Хрустнули кости, огонь в глазах Ырки на миг вспыхнул ярче, затем дрогнул и начал гаснуть.

Приземистый с раздвоенным языком бросился в обход, шипя и пригибаясь к земле. Но два молодых волка перехватили его: один прыгнул спереди, заставляя отступить, второй — вцепился в вывернутую лапу. Сустав хрустнул, Ырка завыл — звук получился странным, будто камень скрежетал о камень, — и рухнул в снег, дёргаясь в конвульсиях.

Ырока, с переломанной шеей, попытался набросить на ближайшего волка обрывок верёвки. Тот увернулся, а в следующий миг на Ырку навалилась целая туша — крупный зверь прижал его к земле, сомкнув челюсти на горле. Верёвка повисла, безжизненно обвив лапу волка, а Ырка замер, его ухмылка застыла, потускнела, словно кто‑то задул свечу внутри.

Остальные Ырки, попытались сомкнуть кольцо, но волки действовали слаженно — как единый организм. Они не давали противникам перегруппироваться: нападали с разных сторон, отскакивали, снова бросались вперёд. Их зубы рвали лохмотья и гниющую плоть, а рычание заглушало последние звуки, которые издавали упыри: шипение, скрежет, предсмертный хрип.

Вадим и Авдотья озирались по сторонам.

— Вадимка, …потрах, — зашептала бабка, дёргая его за рукав, её голос не дрожал, она говорила твёрдо. — Твоим упырям конец, вишь, как волки Карачуна их рвут! Думай, милай, думай скорей! Мороз-то нас не пожалеет: Ырок догрызёт — и за нас примется!

— Дак, а я, что могу?! — Вылупил глаза Вадим, голос его дрогнул. — Я и так сделал всё возможное.

Сбоку донёсся низкий рык. Парень и бабка одновременно обернулись: огромный волк, только что покончивший с Ыркой, медленно приближался к ним, оскалив клыки. Его глаза сверкали холодным огнём, а шерсть на загривке стояла дыбом.

— Делай невозможное! — рявкнула бабка, прячась за Вадима. — Некромант ты или … собачий! Ты на кладбище, зови мертвецов на помощь!

В голове Вадима мелькнула неуместная мысль, о том, что только Авдотья так может подбодрить, и обматерить.