Книга Благотворительница, страница 49 – Наталья Шнейдер

И самое противное — Ширяев действительно имел основания злиться. С его стороны эта история действительно выглядит именно так.

С другой же…

— Баронесса Лерхен очень выручила меня с этими бальными книжечками. Я просто забыла их заказать.

— Да, и отказать ей при всех было грубее, чем принять. Я же был рядом. — Андрей улыбнулся краем рта. — Но невозможность исправить ошибку немедленно не отменяет того, что она была совершена.

— Понимаю. Понимаю и то, что Ширяев обижен не на пустом месте. Но если сравнение с конкурентом вышло не в его пользу — это не вина нашего дома или конкурента. Даже если оставить в стороне изящество верстки — дело вкуса, в конце концов, — он недосушил краску, прежде чем сложить приглашения, и она отпечаталась на других листах.

Андрей не ответил.

— Возможно, дело в спешке, я не специалист, — продолжала я. — Однако у баронессы Лерхен отца хватил удар вечером понедельника. У нее было четыре дня, чтобы сориентироваться, напечатать книжечки, вывести золотистые буквы, продавить сгибы, прицепить карандашики — и все это с парализованным отцом в доме. Она справилась. Ширяев — нет.

Я выдохнула.

— Если человек годами сидел на заказах губернаторского дома и решил, что его положение достаточно прочно, чтобы работать абы как, — конкуренты обойдут его скорее рано, чем поздно.

Андрей покачал головой.

— Баронесса Лерхен не просто справилась. Она выбрала единственный момент, когда отказать ей было нельзя, и вручила тебе вещь, рассчитанную на то, чтобы ее увидели. Она умна.

— Действительно, какое преступление для девицы — быть умной! — не удержалась я.

— Не передергивай, пытаясь сменить тему, — поморщился он. — Я перестал на это попадаться задолго до знакомства с тобой. Проблема в том, что умный человек, действующий в свою пользу, воспользовался твоей ошибкой. И теперь другой умный человек пользуется твоей же ошибкой против моего дома.

— Ширяев?

— Ширяев, — подтвердил Андрей. — Он не станет бегать по городу и кричать, что две дамы его обошли. Он поступит хитрее. Начнет говорить с купцами о том, что губернаторский дом стал ненадежен. Что постоянного поставщика могут прижать ценой, принять работу, не предъявить претензий, чтобы можно было их загладить, а затем публично поднять конкурента.

Я промолчала.

— И всякий купец, у которого есть голова, услышит в этом не обиду Ширяева, а предупреждение, — продолжил Андрей. — Сегодня — типография. Завтра сукно, мука, дрова, свечи, экипажи, подряд на мостовую. Если правила в доме зависят от того, кто удачнее придется по нраву хозяйке, цену начнут назначать не за работу, а за риск. Я слышал, что ты велела Серафиме Карповне пересмотреть список поставщиков.

— Тогда ты наверняка слышал и почему я это сделала.

— Я хочу узнать твою версию.

Я пожала плечами:

— По той же причине, по которой мы вписались в прошлогоднюю смету бала, при этом закупив вина впрок еще на несколько таких же балов.

Я обещала экономке ее не закладывать, и я обещание выполню. Хотя смысла в этом особо нет: Андрей не дурак, давно все понял. Как понял и то, почему я не выставила ее с треском.

— И как скоро часть купцов узнает, что губернаторский дом проверяет их счета? — приподнял бровь Андрей.

— Как только я разошлю им письма о новых условиях.

— Еще не разослала?