Книга Благотворительница, страница 53 – Наталья Шнейдер

— Бери вон рогожу, сегодня рогожей накроешь, — вмешался полицейский. — Но завтра чтобы крышка была, иначе разверну. Я тебя запомню, не сомневайся.

— Да уж не сумлеваюсь, ваше благородие, — вздохнул мужик, берясь за ковш.

Я попыталась вспомнить, как полагается правильно обращаться к полицейскому — сейчас это выглядело все равно что ДПС-ника назвать «товарищ генерал». Вспомнить не выходило. Приличные дамы не взаимодействуют с будочниками.

Сани выехали с площади. Я откинулась на сиденье.

Вот, значит, чем занимался Андрей полночи. Не просто выкатил перечень мер: чистые и закрытые бочки водовозов, отдельные ковши для забора воды, а продумал процедуру, чтобы эти меры стали выполнимы. Пусть с руганью, но все же выполнимы, а не как обычно: «хотели как лучше, а получилось как всегда».

А заодно устроил доброе утро половине города. Меня снова кольнуло виной. С другой стороны, сейчас появился хоть какой-то шанс, что город не накроет зараза и не утопит в нечистотах.

Сани остановились у ворот приюта. Прохор, заметив губернаторский выезд, распахнул их куда проворнее, чем вчера. Смотрительница встретила меня в сенях, провела в свою комнату. Выглядела она уставшей, но не измученной.

— Все спокойно? — спросила я, начиная переодеваться.

— Слава Богу, — кивнула смотрительница. — Дамы под вечер разъехались, но парней и девок оставили за детьми ходить. Еще один мальчик и одна девочка заболели, больше новых больных пока не было. Даст Бог — и дальше не будет.

Хорошо бы — если действительно получилось вовремя поймать и изолировать инфекцию.

— Игнат от Елизаветы Михайловны с мальчишками сладил, даже без окрика. Жаль, что у нас места для второго воспитателя нет, как бы он нам тут пригодился.

— Жаль, — согласилась я. — У приказа, как я понимаю, не то что ставку… в смысле, место — снега зимой не выпросишь.

Анфиса Петровна не стала ни подтверждать, ни спорить, однако молчание звучало весьма красноречиво. Я повязала косынку.

— Ну что ж, пойдемте на обход.

Слово вырвалось само собой. Я успела испугаться, но смотрительница приюта никак на него не отреагировала — похоже, здесь оно не успело приобрести медицинского значения.

Конечно, за ночь не случилось чуда. Больные не исцелились, здоровые не стали более сытыми, никуда не делись ведра и соответствующие запахи. Но все шло своим чередом. Нормальная, налаженная работа, когда взрослые знают, что делать, и их достаточно, чтобы не надорваться, а дети хоть и больны, но в удовлетворительном состоянии, и это было лучше любого чуда. Николка, за жизнь которого я вчера опасалась, глотал сам, сегодня можно было с чистой совестью убрать зонд, который малышу очень не нравился. Что я и сделала.

Подъехали остальные дамы, мы распределили работу, давая отдохнуть людям, которые ухаживали за больными ночью, и день потянулся.

На обед мы снова собрались в комнате смотрительницы. Каждая достала то, что привезла с собой: постные лепешки, моченые яблоки и капусту, сухарики. Даже заварку для чая, за которую Анфиса Петровна долго благодарила.

— Давайте поделим дежурства на завтра, — предложила Белозерова. — У меня занята первая половина дня.

— Конечно, — кивнула я.

У каждой из этих женщин был свой дом, мужья, дети, светские обязательства. Помощь не должна превращаться в личное рабство, иначе энтузиазма не хватит надолго. Да что далеко ходить — меня саму ждал свод законов, на который нужно было время и относительно свежая голова.