Книга Хозяйка и госпожа, страница 4 – Мари Мэй

— Да, хуже! Как вы представили ее, когда привезли в Голден Хилл? Дочь вашей дальней родственницы — троюродной сестры? Её родителей нет в живых, спросить не у кого... Леди Изабелла, как вы можете доказать, что эта девушка не простолюдинка, подобранная вами на улице? — говорит кто-то из надменных лордов — членов совета.

Мама молчит, ей нечего ответить, нечем доказать свою правоту. Теперь она не может защитить ни себя, ни меня. Мы очень боялись этого вопроса.

Я знала, что рано или поздно они так скажут, припомнят мне моё происхождение, но я не думала, что будет так гадко. Если бы кто-то сказал мне это в лицо, я бы вытерпела и даже забыла... Но они сказали маме — самому дорогому для меня человеку! Обидели ее, причинили ей боль.

К горлу подступает комок, мне бы так хотелось ответить, поставить этих напыщенных землевладельцев на место, защитить маму, но я не могу.

Они правы. В этом мире я хуже безродного бастарда, потому что...

Небольшой городок неподалёку от Лондона, наши дни.

Роуз

Своих родителей я действительно не помню. Мои детские воспоминания будто окутаны дымкой, они то возвращаются, становясь четкими, то вовсе исчезают, растворяясь в тумане времени.

Маленький коттедж в деревушке, двухэтажный, с красной крышей. Крохотная детская на втором этаже, со светлыми стенами, решётками на окнах и красивыми шторами со цветочным орнаментом. Ванна с пеной, в которой прятались забавные желтые утята. Сад из нескольких клумб, примостившихся почти у дверей, несмотря на размер в нём всегда было море цветов, и особенно мне запомнились розы — красные и такие величественные.

Старенькая бабушка, в любую погоду одетая в длинное шерстяное платье в клетку и вязаную серую кофту. Нянька Полин, или просто Полли, которую я видела гораздо чаще бабушки. Она приходила пять дней в неделю, потому что престарелая бабушка была не в состоянии справиться с таким непоседливым ребёнком, как я, и была мне почти что мамой.

Я была ужасной фантазёркой. Всё время что-то выдумывала, сочиняла. Сказки, которые каждый день читала няня, питали мою фантазию. Огромный плюшевый медведь, сидевший в кресле, был моим самым верным слушателем, ведь ни бабушка, ни Полли не могли часами высушивать мои рассказы о том, что я принцесса и живу в настоящем дворце, о моих приключениях, о знакомстве с королём. От мультиков про принцесс меня было не оттащить, что же удивительного, что мне потом снились сны, в которых я была одной из них. Свои сновидения я и рассказывала медведю, иногда прибавляя к ним и выдумки.

И в одночасье все оборвалось. Мне тогда было пять, бабушка успела записать меня в местную начальную школу. Бабушка была в преклонном возрасте, и однажды она не вернулась домой после почти ежедневного похода в аптеку.

Я осталась совсем одна. Люди, приехавшие, чтобы забрать меня в приют, сказали, что бабушка была мне даже не бабушкой, а прабабушкой, моя мать приходилась ей внучкой, о моем отце не было ничего известно, и поскольку других родственников не осталось, мне полагалось жить в приюте. Няня Полли пыталась как-то помочь, разыскивала дальних родственников, но безуспешно. Забрать к себе маленькую сиротку она не решилась.

По началу жизнь в приюте казалась мне совсем ужасной: новые люди, чёрствые и безразличные, дети с вечно недовольными, а то и заплаканными лицами, безвкусная, однообразная еда. Совсем не то, что готовила Полли! Вскоре я привыкла и даже подружилась с несколькими девочками, которые, как и я, остались совсем одни в этом огромном мире. Учёба отвлекала от грустных мыслей, жизнь вошла в свое русло, и мне уже казалось, что если даже я не самый счастливый ребёнок на свете, то и не самый несчастный.