Книга Беглая целительница для дракона, страница 39 – Виктория Серебрянская

Бумага как бумага. Но я словно оцепенела. На плотном, дорогом пергаменте, который выглядел нелепо внутри дешевой и грязной сумочки, красовался оттиск тяжелой сургучной печати, который я теперь буду помнить до конца своих дней...

Герб маркиза д’Артуа.

В висках застучало так сильно, что на мгновение потемнело в глазах. Этот лев с мечом... я видела его в своих кошмарах чаще, чем готова была признать. Не помня себя, я метнулась к кровати, подхватила письмо и спрятала его в складках платья. Тильда, увлеченная борьбой с грязными волосами Марты, ничего не заметила.

— Доброй ночи, Тильда, — выдавила я, пятясь к двери и до онемения пальцев стискивая свою добычу.

В свою комнату я не шла. Я почти бежала через темный двор. Ледяной ветер хлестал по лицу, но я его не чувствовала. В голове билась только одна мысль: «Он нашел меня. Он подослал ее. Это конец».

Не помню, как добралась до своей комнаты. Лишь захлопнув за собой дверь и заперев ее на засов, я рухнула в кресло, не снимая плаща, и только тогда ощутила какое-то подобие безопасности. И мне понадобилось немало времени, чтобы взять себя в руки, вернуть способность мыслить связно. Лишь успокоившись, я дрожащими руками вытащила письмо. Сургуч поддался со скрипом.

«Настоящим подтверждаю, что подательница сего, Марта Соретт, оказала дому д’Артуа неоценимую услугу, проявив рвение и преданность. Прошу всячески содействовать ее устройству на новом месте...»

Я перечитала эти строки трижды. Буквы плясали перед глазами.

Никаких приказов арестовать меня и доставить в столицу. Никаких угроз. Просто рекомендательное письмо. Цена ее лжи, оформленная красивым каллиграфическим почерком на дорогой бумаге. Маркиз просто расплатился со служанкой, «выбросив» ее замуж на границу с этим листком в качестве страховки.

Я отшвырнула злосчастное письмо и закрыла лицо руками. Смех, больше похожий на всхлип, вырвался из груди. Я в безопасности. Пока. А это было просто эхо моего прошлого, которое случайно докатилось до Кьельберга. Но легче не стало. Если это письмо увидит кто-то из офицеров... если имя маркиза всплывет в разговорах с Райкером...

Я посмотрела на тлеющие угли в камине. Моя «безопасная гавань» только что стала на один кирпич менее надежной. И я знала, что теперь не усну до самого рассвета.

Я не ошиблась с постановкой диагноза себе. Всю ночь я то тонула в жутких кошмарах, в которых маркиз все-таки появлялся в крепости и издевательски кривя тонкие губы, «расписывал» Райкеру «мои столичные подвиги» и требовал отдать беглую невесту. То просыпалась с воплем на губах, чтобы почти сразу провалиться в кошмарное сновидение, в котором маркиз уже тащил меня к алтарю, приговаривая, что только так я могу смыть пятно со своей репутации: смертью. И мне даже в голову не пришло задуматься, почему свадьба с маркизом для меня ассоциируется со смертью. И чьи это мысли: Илены или Елены.

Надо ли говорить, что после такой ночи утро для меня началось с ощущения липкого страха? Я триста раз пожалела, что не приняла с вечера успокоительное. А посмотрев на свое синюшно-бледное отражение в зеркале, решила пропустить завтрак. Аппетита все равно не было совершенно. Зато существовала немаленькая вероятность того, что офицеры не постесняются пристать ко мне с расспросами, что со мной за ночь произошло. А я понятия не имела, что в таком случае говорить. Лучше, как мне казалось, было пойти с утра в лазарет и забыться в работе. А потом, когда успокоюсь, все обдумать и принять решение. Но я позабыла про Марту…