Книга Беглая целительница для дракона, страница 69 – Виктория Серебрянская

Арман сделал еще шаг, сокращая расстояние между нами до опасного. Я чувствовала, как от него веет холодом — не благородным морозом Кьельберга, а ледяным безразличием человека, который привык ломать чужие жизни ради забавы.

— Ты молчишь, Илена? — он по-птичьи склонил голову набок, и в его глазах блеснуло опасное веселье. — Неужели лазаретные будни лишили тебя твоего знаменитого красноречия? Или ты боишься, что я прямо сейчас позову лорда-протектора и поздравлю его с тем, какое… сокровище он приютил?

Он издевался. И именно это привело меня в чувство: понимание того, что Арман беззастенчиво лжет. Илена никогда не была красноречивой, сейчас я это знала точно. И понимала, что де Вер никак не мог приехать сюда за мной. Слишком долго он наблюдал. Как человек, который желал убедиться, что не ошибся. Скорее всего, он действительно приехал в Кьельберг с какой-то инспекцией. Вот только опасности для меня это не умаляло. Страх Илены перед этим человеком меня буквально душил. Лишал воли и способности рассуждать рационально. Но сдаваться я не собиралась.

— Вы ничего не сделаете, Арман, — мой голос обрел подобие твердости, хотя внутри все вибрировало от ужаса, который я старательно пыталась в себе задушить. — Вы здесь гость. А в Кьельберге гости живут долго только до тех пор, пока они не мешают работать целителям.

В ответ он рассмеялся — тихо, сухо, словно шуршание старой бумаги, издевательски:

— О, ты уже научилась рычать, как здешние псы. Очаровательно. Но не обольщайся, дорогая. Грейвс — солдат. А солдаты приучены подчиняться приказам. И очень не любят, когда их обманывают. Особенно те, кому они… доверяют.

Что ответить на это, я не знала. Но на мое счастье, в этот миг дверь лазарета с грохотом распахнулась, впуская Тильду. Она ввалилась в помещение, раскрасневшаяся, с огромным подносом, на котором дымились кружки с отваром.

— Ох, госпожа Илена, еле донесла! — Тильда, не обращая внимания на застывшего посреди комнаты аристократа, по-хозяйски отодвинула его плечом, чтобы поставить поднос на стол. — На плацу-то что творится! Суета, крики… Ой!

Она только сейчас заметила Армана. Или мастерски сделала вид. Тильда замерла, оглядывая его с головы до ног — от дорогого меха до тонких пальцев.

— Доброго вечерочка, ваша милость. Вы уж извините, я тут… делом занята. А вы, чай, по раненым? Так госпожа Илена их уже обиходила, все в лучшем виде!

Арман наградил ее поистине убийственным взглядом. Потом медленно надел перчатки, ни на секунду не отрывая многообещающего взгляда от моего лица.

— Вижу, что в лучшем, — процедил он, и его голос снова сочился ядом. — Что ж, Илена, не буду мешать твоим благородным трудам. Мы ведь еще увидимся. У нас впереди… долгая зима.

Он отвесил мне короткий, издевательски-безупречный поклон и вышел, чеканя шаг. Тишина, воцарившаяся после его ухода, была звенящей.

— Странный какой-то, — проворчала Тильда, подозрительно глядя на закрывшуюся дверь. — Глаза как у мороженой рыбы. Госпожа Илена, вы чего бледная такая? Совсем себя не бережете на этих новобранцах!

Я ничего не ответила. Мой взгляд упал на Марту. Бывшая камеристка стояла в тени у стеллажей, и ее глаза… они не были испуганными. В них горел странный, лихорадочный расчет. Она смотрела на дверь, за которой скрылся де Вер, так, словно увидела там не врага, а внезапно свалившееся на голову наследство. Я невольно содрогнулась.