Книга Беглая целительница для дракона, страница 72 – Виктория Серебрянская

Я ловила себя на том, что при каждом воспоминании сердце сбивалось с ритма все сильней и сильней. Пальцы словно живые тянулись к лицу и невольно касались щеки. Там, где он тогда убрал прядь волос. Его жест был почти невесомым. Мимолетным. Но забыть о нем не получалось. От воспоминаний становилось теплее на душе. Легче дышать. И страшнее.

Потому что это была уже не защита. И не благодарность. Это было что-то другое — тихое, упрямое, растущее изнутри, разгорающееся исподволь, как огонь под пеплом. То, что я все еще боялась назвать. И все же именно из-за этого сердце билось иначе. Не судорожно, не в панике. А как-то радостнее. Живее. Как будто я впервые за долгое время проснулась и не просто выживала, а действительно жила. Полной жизнью.

Обоз разгружали споро. Райкер выделил десяток солдат, и вскоре в лазарет потянулись хмурые, но довольные прибытием провианта бойцы, таская тяжелые ящики с маслами и мешки с сушеными травами.

— Куда ставить, леди Илена? — Гэррик, раскрасневшийся от мороза, с грохотом опустил ящик у стеллажа. — Маркус в этот раз расщедрился, масло свежее, даже через доски пахнет.

Я поспешила навстречу с тетрадкой в руках:

— Сюда, Гэррик, спасибо. Что на плацу? — я постаралась, чтобы мой голос звучал буднично.

— Да суета одна, — лейтенант вытер пот со лба, понизив голос. — Приезжий этот, де Вер, всюду свой нос сует. Берт уже дважды на него рычал. Идет лорд де Вер по складу, пальчиком в перчатке пыль проверяет и все выспрашивает: сколько зерна, сколько дров, да как часто целительница припасы обновляет. Будто мы тут не границу защищаем, а в министерстве отчеты пишем.

— И что лорд Райкер? — я замерла с пучком сушеной мяты в руках, напряженно глядя в одну точку в ожидании ответа.

— Лорд-протектор? — Гэррик усмехнулся. — Он на него так смотрит, что, по-моему, у столичного гостя скоро плащ на спине дымиться начнет. Командир Грейвс велел ему не мешаться под ногами, но Корбрину шепнул, чтобы тот от «инспектора» ни на шаг не отходил. Видать, опасается, как бы тот в какой ров случайно не свалился. Или специально не помогли. А то он доставучий – жуть! Хуже вши.

Солдаты посмеивались, но я видела — им этот «чистенький» тоже был не по душе. В Кьельберге не любили тех, кто судит о жизни по бумажкам.

— Смотрите-ка на нее, — вдруг негромко, но с осуждением шепнула мне Тильда, кивнув в сторону окна.

Я проследила за ее взглядом. Марта стояла у узкого проема, якобы перетирая склянки, но ее руки почти не двигались. Она буквально прилипла к стеклу, высматривая кого-то во дворе крепости. Каждый раз, когда мимо окна проходил кто-то в дорогом плаще, ее плечи напрягались, а в глазах вспыхивал лихорадочный, почти фанатичный блеск.

— Словно жениха ждет, — проворчала Тильда. — И не нашего брата-солдата, а принца заморского. Ишь, как шею вытянула. Чисто гусыня!

Я промолчала, но внутри все сжалось. Понятно, что делала бывшая камеристка у окна. Марта не просто высматривала Армана. Она ждала момента. А девка отнюдь не дура. Быстро поняла, что ее столичная жизнь, о которой она явно тосковала, обиженная на маркиза за ссылку, сейчас воплощена в этом человеке с прозрачными глазами. И она была готова продать меня второй раз, если это поможет ей вернуться в Вельдентар.

Ближе к полудню, когда обоз, наконец, разгрузили, в лазарет вошел Райкер. Шум и суета мгновенно стихли — солдаты, покосившись на начальника крепости и подхватив пустые корзины, поспешно ретировались. В помещении остались только мы, Тильда в дальнем углу и Марта, которая тут же принялась с удвоенной силой тереть полку.