Книга Беглая целительница для дракона, страница 73 – Виктория Серебрянская

Грейвс выглядел усталым. На черном камзоле осела обозная пыль, на плечах — иней, будто он принес с собой часть этой бесконечной зимы. И все же взгляд оставался острым, властным — от него, как и прежде, невозможно было спрятаться.

Я поймала себя на том, что смотрю слишком внимательно. На тени усталости под глазами. На то, как он держится — прямо, упрямо, словно не признает ни холода, ни слабости. Он прошел вглубь лазарета, не удостоив Марту и взглядом, и остановился прямо передо мной. Так близко, что у меня сердце радостно толкнулось в ребра.

— Как пациенты с обморожениями? — спросил он официально, но его глаза потеплели, когда он встретился со мной взглядом.

— Идут на поправку. Магия и жир полярной лисы делают чудеса, — ответила я с улыбкой, чувствуя, как от одного его присутствия в лазарете становится жарче.

Райкер шагнул ближе. Настолько близко, что я почувствовала запах морозного ветра, который он принес с собой. Он проигнорировал правила приличия и Марту, которая буквально ела его глазами из угла.

— Я распорядился выставить охрану у лазарета, — произнес он тише. — На случай, если наш гость решит продолжить свою инспекцию в твое отсутствие.

Он на мгновение накрыл мою руку своей — огромной, горячей и мозолистой. Это было мимолетное движение, почти незаметное для посторонних, но для меня оно стало мощнейшим разрядом. Я вскинула голову, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Кроме золотых глаз лорда-протектора. В них я видела не начальника пограничной крепости, а мужчину, который готов сжечь весь этот мир, если тот посмеет меня обидеть.

— Спасибо, Райкер, — прошептала я.

— Не за что, Илена, — он чуть сжал мои пальцы, и в этом жесте было столько собственничества и нежности, что у меня перехватило дыхание. — Вечером я зайду. Нам нужно обсудить кое-какие документы... официальные, — добавил он чуть громче.

Он подчеркнул слово «официальные», и я поняла: это было сказано специально для чужих ушей, которые грелись нашим разговором.

Когда Райкер вышел, Марта с такой силой швырнула тряпку в ведро, что брызги полетели во все стороны. Я тут же повернулась к ней. Страх перед Арманом никуда не делся, но сейчас его перекрыл врачебный профессионализм:

— Марта, — мой голос прозвучал сухо и хлестко, как щелчок кнута. Камеристка вздрогнула и, наконец, соизволила посмотреть на меня. — В моем лазарете нет места истерикам. Если ведро тебе мешает, можешь отправиться на кухню. Там всегда нужны лишние руки для чистки котлов. А здесь должна быть идеальная чистота и порядок. Ты меня услышала?

Она лишь поджала губы, но в ее глазах полыхнула такая неприкрытая ненависть, что стало ясно: эта женщина уже не камеристка. Она — враг, затаившийся в паре шагов от меня.

— Да, госпожа Илена, — процедила Марта, неохотно доставая тряпку из воды и подтирая за собой грязные брызги.

Я спокойно вернулась к своим записям. Пусть высматривает Армана в окне, пусть плетет заговоры в своей голове. Теперь за моей спиной больше не было звенящей пустоты и позорных параграфов «Кодекса Сословий». Там, в предрассветном сумраке коридора и в этом коротком касании рук, возникло нечто, что не купишь ни за какие векселя. Теперь у меня был не просто защитник. Райкер стал моим персональным горизонтом событий — точкой, где законы Вельдентара переставали действовать, сгорая в пламени его золотистых глаз. Я больше не была «залоговым имуществом». Я была женщиной, которую этот суровый лорд-протектор назвал «дорогим для него человеком». И это знание грело меня сильнее, чем мех полярной лисицы.