Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 43 – Валентина Зайцева

* * *

В поместье мы вернулись далеко за полночь. Слуги, встревоженные долгим отсутствием, выбежали на высокое крыльцо с лампами, создавая островок тепла в ледяном океане. Сходя с подножки, я невольно, почти против воли, оглянулась на дорогу, но не увидела той спотыкающейся фигуры. Заснеженная улица уходила во тьму, пустая и безмолвная, и я не могла понять, что чувствую — долгожданное облегчение или странную, липкую тяжесть на самом дне сердца.

— Тщательно отмойте карету от крови и замените все ткани на новые, — велела я кучеру ледяным тоном, не терпящим возражений. — Никто в доме не должен заметить ничего необычного. Если кто-то спросит — мы просто задавили очень крупного и очень неудачливого зайца.

Едва я вошла в дом, навстречу выбежала мама. Её лицо было бледным от тревоги, а в руках она комкала кружевной платок.

— Элли, дорогая, почему так поздно? Нам сказали, на улице Четырёх ветров страшный пожар, горит полквартала! Ты не напугана? Ты цела?

— Всё хорошо, мама. Просто из-за огня пришлось сделать огромный крюк по самым заброшенным улочкам, — я ласково улыбнулась, согреваясь в лучах домашних ламп и нежности её рук. От неё пахло лавандой и спокойствием, которого мне так не хватало. — Тебе нельзя быть на сквозняке с твоей мигренью. Иди отдыхать, ночь уже почти на исходе.

Через два часа снег окончательно стих, оставив город под тяжёлым белым одеялом. Я вышла из горячей купальни, кутаясь в домашний плащ и сжимая в руках фарфоровую грелку, но внутренний холод всё равно пробирал до самых костей. Я то и дело возвращалась мыслями к Каллуму, оставленному позади в темноте. Вдруг его раны вскрылись от напряжения, и он упал где-то в глухом переулке, превратившись в ледяную статую?

«Это были бы исключительно его личные проблемы! В конце концов, я не приют для бездомных психопатов!» — зло подумала я, раздражённо ворочаясь в постели. Я проявила к нему всё милосердие, на которое была способна леди моего круга. Даже больше.

Снаружи снова завыл коварный северный ветер, старые оконные рамы жалобно задребезжали, а из глубины двора донёсся какой-то неясный шум и приглушённые голоса. Я потёрла виски, чувствуя, как начинает зарождаться головная боль, и громко спросила горничную, дежурившую в соседней комнате.

— Марта, что там за суета во дворе в такой час?

Марта вошла в спальню с заспанными глазами, неся дрожащую свечу.

— Простите, госпожа, к боковым дверям прибился какой-то бродяга. Упрямый, как чёрт. Гвардейцы пытаются прогнать его подальше от поместья, но он сидит как вкопанный.

Бродяга? Подождите... сердце предательски пропустило удар.

Смутная, пугающая догадка прошила сознание, как разряд молнии. В мгновение ока я соскочила с кровати, набросила тёплый плащ прямо поверх ночной сорочки и тихо, но решительно бросила служанке: — Посвети мне. Я выйду на минуту. Это… распоряжение по безопасности.

На улице было люто, невыносимо холодно. Воздух казался наэлектризованным льдом. Марта семенила за мной, испуганно причитая: «Госпожа, там же скользко, помедленнее, вы простудитесь!». Я жестом велела страже открыть боковую дверь.

Едва переступив порог, я замерла, и дыхание комом застряло в горле. На обледенелых каменных ступенях, полузасыпанный свежим снегом, лежал тот самый зонт с алыми цветами — яркий, неуместный, как вызов самой смерти. А рядом, свернувшись калачиком в тени каменного угла, сидел Каллум. Его длинные ресницы полностью покрылись инеем, а бледная, почти прозрачная кожа в лунном свете сливалась с окружающим снегом. Он не двигался и, казалось, не подавал признаков жизни.