Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 6 – Валентина Зайцева

Стиснув зубы и молясь всем богам Остерии, я подняла дрожащие руки и начала медленно, нарочито неумело расстегивать тяжелую золотую пряжку его пояса. Мои ресницы трепетали, создавая тень на щеках, а пальцы, вопреки внутреннему холоду, казались мягкими, как лепестки цветов под утренней росой.

Каллум слегка приподнял бровь, его тело напряглось, и в глубине темных глаз вспыхнул опасный, почти плотоядный интерес. Он ждал моего следующего шага, как кот, наблюдающий за мышью, которая внезапно решила станцевать перед его носом.

Каллум Рейн

Каким бы ледяным ни было моё сердце, я не мог отрицать очевидного: Элара была чертовски красива. Даже эта проклятая лихорадка, из-за которой её кожа казалась прозрачной, как тончайший шёлк, только добавляла ей того мучительного очарования, которое заставляло мои пальцы дрожать от желания созидать или разрушать.

Она лишилась титула, семьи и свободы, превратившись в мою пленницу, но её порода сквозила в каждом движении, в каждом повороте головы. Её кожа напоминала чистейший алебастр, а кости — хрупкий, драгоценный фарфор, который так и подмывало проверить на прочность, услышать тот самый звонкий хруст, означающий окончательное подчинение. В неверном мерцании ламп казалось, что даже её тёмные волосы излучают призрачное сияние, будто само золото люстр влюбилось в их шёлк и не желало его отпускать, запутываясь в прядях яркими бликами.

В этом было что-то глубоко неправильное — она стояла на коленях в пыли моей жизни, среди крови и пепла моих врагов, но сияла так, словно всё ещё принадлежала небесам, а не моему персональному аду. И это сияние было личным оскорблением для моей тьмы. Я хотел владеть этим светом, запереть его в ларец и выбросить ключ в бездну, чтобы никто, кроме меня, не смел даже греться в его лучах.

Сейчас она дрожала так сильно, что я слышал стук её зубов — этот мелкий, дробный звук был слаще любой музыки. Её пальцы, тонкие и бледные, запутались в серебряной пряжке моего пояса, как бессильные мотыльки в паутине. Я смотрел на её опущенные ресницы и думал: «Бойся меня. Ненавидь меня. Но никогда не смей отводить взгляд».

Я не торопил её. Я вообще редко торопился, когда дело касалось наслаждения чужим страхом — этот нектар нужно пить маленькими глотками. Мой палец мерно постукивал по колену, отсчитывая секунды её позора. В ярком свете канделябров её шея казалась мне изысканным куском белого нефрита — таким хрупким, что его хотелось не гладить, а сжать до хруста, просто чтобы увидеть, как жизнь покидает это прекрасное вместилище.

Я видел её насквозь. Элара была прозрачной книгой, написанной скучным языком добродетели. Сегодня она пришла ко мне, покорная и униженная, лишь ради него. Ради этого ничтожества, Адриана Августа. Каждая её ласка была пропитана ядом его имени. Моё собственничество внутри меня выло раненым зверем: как она смеет предлагать мне своё тело, думая о другом? Как смеет осквернять мою собственность памятью о другом мужчине?

Даже сейчас, пытаясь соблазнить меня своими неуклюжими ласками, она светилась каким-то внутренним светом, который жёг мне глаза. Этот свет раздражал, он напоминал мне о том, что я никогда не смогу купить или вырвать из неё — её душу. Мне хотелось сорвать этот свет с неё, как дешёвую позолоту, и посмотреть, что останется внутри, когда надежда окончательно умрёт и она превратится в такую же пустую оболочку, как и я сам.