Книга Цветы для ведьмы, страница 34 – Фиона Моран

Мокрая рубаха прилипла к телу, толчками вытягивая из кожи последние остатки тепла. Ян плотно прижался лопатками к стене избы, высоко подтянув колени к самой груди. Дождевые капли сплошным потоком заливали лицо, путались и вязли в длинных волосах. Вместо быстрой смерти он получил лишь бессмысленное ожидание. Время утекало сквозь пальцы, пока в деревне это ожидание могло стоить жизни кому-то из его близких.

— Будто бродячий пёс, а не человек, — хрипло буркнул он себе под нос, сплевывая дождевую воду.

В голове была пустота. Ян принялся с силой тереть онемевшее левое предплечье; под его короткими ногтями тут же скопилась жесткая крошка из засохшей грязи и остатков старой мази. В самом горле встал тяжелый ком от полного бессилия.

Скрипнули дверные петли. Ян рывком поднял голову. Дверь хижины приоткрылась, и в темном проеме показалась фигура Герды. Она молча смотрела на него сверху вниз. В тени ее лица было не разглядеть глаз, но Ян видел, как крупные капли скатываются по ее серебристым прядям, падая на порог. Она просто стояла и наблюдала за его дрожью. Ян отвел взгляд в сторону Леса, ожидая либо брезгливого приказа убираться прочь, либо короткого звука захлопнутой двери.

— Заходи, — бросила она тихо.

Из-за шума ливня ему на секунду показалось, что он ослышался. Но Герда не двигалась с места, продолжая держать руку на косяке. Понимая, что ведьма может легко передумать, Ян уперся ладонью в скользкую землю и поднялся на ноги. Он молча перешагнул через порог и оказался в мраке ее дома. Герда с силой захлопнула за его спиной дверь, разом отсекая шум ливня и оставляя снаружи лишь гул ветра.

— В угол, — скомандовала она, не оборачиваясь.

Ее бледная рука с тонкими пальцами указала в край комнаты, где на гнилых досках пола лежала небрежная куча сухих шкур. Ян прошел туда, шлепая мокрыми ногами, и осел на корточки, стараясь занять как можно меньше места. Он внимательно следил за каждым ее движением по избе. Большой очаг, сложенный из темных камней и грубо обмазанный треснувшей серой глиной, заставил его вспомнить разбитое им на алтаре чудище и то, как ведьма над ним горько плакала, пачкая лицо золой.

Густой дым медленно полз к закопченному потолку и уходил в узкое оконце в стене. Герда бросила в огонь несколько сухих кусков кизяка, и пламя вспыхнуло с сухим треском. Изба быстро заполнилась едким, сладковатым запахом неправильно горящего навоза. Только после этого она повернулась к нему, остановив неподвижный взгляд на его раненой руке.

Слой мази давно смыло водой. Края рваных ран сильно отекли, посинели и припухли, пульсируя частой болью, которую Ян до этого момента заставлял себя не замечать, стискивая зубы. Герда тяжело выдохнула через нос и молча подошла к широкому столу. Там ровными рядами лежали сухие пучки трав: горькая полынь, зверобой, тысячелистник, крапива и другие, совершенно незнакомые ему растения. Она уверенно выдернула пучок тысячелистника и принялась быстро растирать его в деревянной ступке, подсыпая туда какую-то серую сухую труху.

— Сила в руке моей, соком гниль вымой, огнем выжги, жилами рану стяни. Как сказала я, так и будет, — едва различимо прошептала она, склонив голову над ступкой.

Затем она быстро провела лезвием ножа по внутренней стороне своей ладони, и несколько крупных темных капель крови упали прямо в зеленую смесь.