Книга Цветы для ведьмы, страница 37 – Фиона Моран

"Верни покой".

Он подумал — духам Леса не нужно было его подношение в виде туш или кореньев. Подношение нужно было самой Герде — за то, что он в ярости разрушил ее глиняную фигуру на каменном поле. Он лишил ее привычного покоя, значит, должен был дать что-то взамен своими руками.

Ян шагнул в мокрую траву, опустился коленями прямо в грязную жижу, не обращая внимания на то, как влага мгновенно пропитала ткань его штанов, и крепко взялся пальцами за первый стебель. Стоило с хрустом вырвать корень из земли, как голубой свет внутри лепестков тут же исчез. Ян принялся быстро вырывать один цветок за другим, пока не набрал большую охапку потухших и безжизненных растений. Поднявшись, он понес этот мокрый ворох внутрь хижины.

В избе ничего не поменялось, только очаг стал гореть чуть слабее. Ян сел в свой угол на жесткие шкуры и аккуратно положил мертвые цветы на земляной пол перед собой. Нужна была прочная основа. Он протянул руку к полке у печи, взял несколько тонких ивовых прутьев, оставленных там ведьмой для растопки, и его пальцы сами вспомнили точные движения.

В голове всплыла яркая картина из прошлого: он сидит на деревянной завалинке у своего родного дома в Яридине, сильно хмурится от неумения и пытается сплести два упрямых стебля желтого одуванчика. Цветочные ножки постоянно ломаются в его пальцах, пачкая кожу горьким соком. Рядом на скамье сидит мать, ее руки ловко, быстро перебирают сухие травы для вечернего отвара.

— Не так ты делаешь, Янчик, — зазвучал в его памяти ее тихий голос, тогда еще не знавший той хрипоты, что появились гораздо позже от затянувшейся болезни. — Ты тянешь стебель слишком сильно, ломаешь его, губишь растение. Цветок — он ведь живой, он мягкую ласку любит, даже если ты его в венок вплетаешь. Ты не гни его силой, а тихонько проси, чтобы он сам в твою руку лег, тогда и получится всё у тебя.

Он тогда лишь недовольно фыркнул в ответ, злясь на собственное неуклюжество, но все же послушно смягчил хватку пальцев. Тот самый первый венок он плел для Ладочки. Это воспоминание больше не причиняло ему той режущей боли, какая была в первые дни после ее смерти; оно просто осело где-то глубоко внутри тихой грустью по девочке, его первой детской любви, которую он так и не смог защитить у реки.

Сейчас же его пальцы двигались уверенно, наученные сотнями таких веночков, что он плел когда-то на берегу. Он ловко свернул ивовые прутья в один ровный плотный круг и начал быстро вплетать в него потухшие цветы. Ему не нужно было просить их лечь или быть осторожным — эти растения были полностью мертвы. Вместо этого он плотно втыкал сухие стебли друг в друга, жестко закрепляя концы.

Закончив, Ян повертел получившийся венок в руках перед огнем очага. Лепестки сильно обвисли, голубой цвет полностью пропал, и все это своей мрачной уродливостью скорее напоминало похоронный венец с жальника, нежели подарок от чистого сердца. Но это было единственное, что он мог сейчас отдать ведьме взамен разрушенного живня.

Оставлять венок на грязном земляном полу или на забитом склянками столе он не стал. Он нашел у самого косяка очага старый деревянный крюк, аккуратно снял висевший на нем пучок сухой полыни на нижнюю полку, а на освободившееся место повесил свое творение. В тусклых багровых сполохах огня венок выглядел жутко и мрачно, отбрасывая на стену ломаную тень. Ян, еще раз сильно усомнившись в своей затее, вернулся в отведенный ему угол, опустился на жесткие шкуры и стал молча ждать возвращения Герды, усердно убеждая себя в том, что сделал всё, что было в его силах.