Книга Цветы для ведьмы, страница 50 – Фиона Моран

Голубые огоньки, изголодавшие по простому человеческому общению за долгие годы из-за суровой замкнутости молодой ведьмы, совсем не требовали от него крови или новых подношений. Но они отчаянно требовали долгих разговоров. Каждое утро Ян выходил на прогалину, садился на покрытый белым инеем поваленный ствол сосны, и плотный рой светящихся духов в ту же секунду окружал его голову. Он так и не узнал от них ничего нового или полезного для себя. Они всё так же тихо лепетали на своем странном многоголосом языке, упрямо избегая прямых ответов на самые главные для него вопросы: как именно вернуться домой в Яридин и пропустят ли они его когда-нибудь обратно через границу. Но пока он подробно, не торопясь, рассказывал им о своей деревне, о проделках Марека и деревенских праздниках, Лес совершенно беспрепятственно отдавал ему свою лучшую сухую древесину.

Ян споро, до мозолей на пальцах, забил свежим сухим мхом все рассохшиеся щели в бревнах, наглухо укрепил просевший деревянный дверной косяк и сделал вдоль всей избы плотную высокую завалинку из мерзлой земли, старых опилок и прелых дубовых листьев.

Постоянный сквозняк из-под пола исчез.

Следом за ремонтом стен нужно было во что бы то ни стало решить проблему зимнего голода. В отличие от сильно оскудевших лесов вокруг его родной деревни, этот Лес был полон непуганой дичи. Герда, как он со страхом понял в первую же неделю, всё это время голодала. Она месяцами перебивалась только горькими кореньями, скудной травяной похлебкой без капли жира и тем, что само случайно падало ей под ноги с ветвей. И когда он впервые зажарил над горячим очагом двух жирных рябчиков, она очень долго даже не притрагивалась к выструганной им деревянной миске, испуганно глядя на мясо из своей комнатки.

Но сильный голод всё-таки взял свое: густой запах горячего животного жира пересилил ее недоверие. Ян, с детства наученный бережливой матерью, был полностью уверен в том, что делал на кухне. Он умел быстро найти в мерзлой земле сладкие коренья, которые когда-то в голодные годы заменяли в их доме хлеб, и отлично знал, какие именно сушеные грибы дают похлебке сытный, плотный навар. Еда его была простой, но удивительно вкусной. Герда, казалось, за долгие годы одиночества напрочь забыла сам вкус такой горячей пищи, а может, и вовсе не знала его никогда в своей жизни.

За этот долгий месяц она заметно изменилась внешне — полностью исчезла прежняя землистая серость ее кожи, ввалившиеся скулы уплотнились, налившись здоровым девичьим румянцем, а постоянное защитное напряжение в худых плечах немного спало. Она перестала отказываться от приносимой им дичи, молча принимая миски из его рук, но делала это всё так же, без единого слова благодарности.

Раз в несколько дней Ян послушно шел на поляну перед крыльцом, бережно вырывал из земли светящиеся голубые цветы, которые тут же гасли в его пальцах, и приносил этот ворох в пещеру к коконам сестер. Они начали упрямо пробовать всё подряд. Прикладывали увядшие листья к шелковистой поверхности, растирали стебли в густую кашицу, осторожно втирая ее пальцами в плотные нити паутины. Но ничего вокруг не менялось. Белые коконы оставались едва теплыми, а их плотная оболочка не поддавалась.

Очередная неудачная попытка вызвала у Яна раздражение. Потеряв терпение, он с силой швырнул всю охапку жестких стеблей прямо в кокон Дарены.