Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 20 – Майкл Скофилд

Саяна вскочила.

Эймар сел.

Ирсена поднялась медленно. На этот раз сердце не ударило в горло. Страх уже не был внезапным гостем. Он сел рядом и ждал, как все остальные.

— Кто? — спросила она.

— Амун, — ответил старческий голос. — Если, конечно, у тебя сегодня не слишком много драконов для одного старика.

Ирсена быстро отодвинула засов.

Старый Амун вошел, пригнувшись, хотя был невысоким и дверной косяк ему не угрожал. Он всегда так входил, будто приносил на плечах не возраст, а весь северный ветер. Бывший караванщик, бывший контрабандист, бывший человек с таким количеством «бывших», что в Рахше его давно перестали спрашивать, кем он был на самом деле. Лицо у него было сморщенное, как сушеное яблоко, глаза — светлые и неприятно ясные.

Он посмотрел на детей.

Потом на Ирсену.

Потом на Нишу с подсвечником.

— Хорошо держишь, девка. Только бей не по макушке, а в переносицу. По макушке люди иногда обижаются и продолжают стоять.

Ниша сглотнула и опустила подсвечник.

Амун прошел к столу, сел без приглашения и положил перед Ирсеной маленький сверток.

— Документы. На троих. Тебя теперь зовут Ира Саар, дети — Эм и Сана. Лучше не придумал, времени мало.

— На четверых, — сказала Ниша.

Амун покосился на нее.

— Тебя кто звал в беглянки?

— Я сама.

— Самостоятельность — болезнь молодых. Потом проходит, если выживают.

— Амун, — сказала Ирсена.

Старик вздохнул и достал второй сверток.

— На четверых. Я не дурак, просто надеялся.

Ниша подняла подбородок.

— Спасибо.

— Не благодари. Будешь должна. Я люблю, когда молодые должны: они еще верят, что долги надо возвращать.

Ирсена раскрыла сверток. Бумаги были хорошие. Не идеальные — идеальные вызывали подозрения. В меру потертые, с отметками трех городов, с чужой жизнью, достаточно простой, чтобы в нее поверили на дороге.

— Ты видел его? — спросила она.

— Трудно не увидеть дракона посреди Рахша. Он удачно выбрал способ прибыть незаметно.

— Он не прятался.

— Вот именно. Власть любит делать вид, что открытость — это честность.

Амун снял шапку, потер лысину и посмотрел на окно.

— Его люди встали у западного въезда. Не много. Шестеро. Без гербов, но кони дорогие, сапоги чистые, лица деревянные. Наемники так не стоят. Родовая стража.

— Они подходили к городу?

— Нет. Только один посланник. Тот, что был у тебя.

— Значит, Ровен держит их на расстоянии.

— Или показывает, что может держать.

Ирсена сложила бумаги.

Амун был прав. Ровен не угрожал. Но его неугроза сама была силой. Дракон на дороге, стража у въезда, знак Таргардов на грамоте. Он мог сказать, что не пришел силой, но Рахш уже понял: если между лекаркой Варр и драконьим лордом начнется спор, город станет просто местом, по которому прошел огонь.

— Я могу вывести вас ночью через старые соляные ходы, — сказал Амун. — Дети маленькие, но пройдут. Дракон туда не сунется. Люди — тоже не сразу. Через два дня будете у сухого русла, дальше караван на восток.

Саяна сразу сказала:

— Мы согласны.

Эймар молчал.

Ирсена смотрела на документы.

Побег был правильным решением. Привычным. Проверенным. Беги, пока враг разговаривает. Уходи, пока власть вежлива. Не жди, пока приказ станет цепью.

Шесть лет она именно так и выжила.

Но у склада были люди. Чужак с кольцом. Посланник. Пожар. Черное пламя. Слухи уже ушли. Если она побежит сейчас, то уведет детей без признания, без защиты, без права на собственное происхождение. За ними будут охотиться не только Таргарды, но и все ветви, которым выгодно поставить под сомнение наследников. Их можно будет назвать похищенными. Опасными. Незаконными. Украденными у рода.