Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 22 – Майкл Скофилд

Ирсена закрыла дверь и на мгновение прислонилась лбом к дереву.

Саяна подошла сзади.

— Ты правда не боишься?

Ирсена не стала поворачиваться сразу.

— Боюсь.

— Но ты же…

— Все боятся, Сая. Смелость — это не когда внутри пусто. Это когда внутри страшно, а ты все равно выбираешь, что правильно.

Дочь молчала.

Потом спросила почти шепотом:

— А если я там снова сделаю черное пламя?

Ирсена повернулась и обняла ее.

Саяна сперва стояла жестко, потом уткнулась лицом ей в живот, как совсем маленькая. Эймар подошел сам и прижался сбоку. Ирсена обняла обоих так крепко, будто могла руками удержать стены мира.

— Тогда мы разберемся с черным пламенем, — сказала она. — Вместе.

— А он? — спросил Эймар.

— Ровен?

Сын кивнул.

Ирсена посмотрела в сторону окна.

Снаружи, за занавеской, где-то у колодца стоял человек, с которым у нее были общие дети, одна старая рана и ни одного простого слова.

— Он будет доказывать, что имеет право стоять рядом.

— А если не докажет? — спросила Саяна.

— Значит, будет стоять далеко.

Утро пришло серым.

В Рахше такие рассветы были обычными: солнце поднималось не золотом, а светлой пылью, будто кто-то просеял небо через сито с солью. Ирсена почти не спала. Дети заснули ближе к ночи, оба на одной лавке, хотя дома у каждого была своя узкая кровать. Саяна даже во сне держала Эймара за рукав.

Ниша дремала у двери, с тем самым подсвечником под рукой.

Ирсена встретила рассвет за столом. Перед ней лежала грамота Ровена, документы Амуна, перстень Варр и нож.

Выборы редко выглядят величественно.

Чаще они лежат перед тобой кучей несовместимых вещей.

Когда на улице раздался стук копыт, Ирсена уже была одета.

Не в дорожное платье бедной лекарки. Не в старую одежду беглянки. Она выбрала темное платье из плотной ткани, самое строгое из тех, что у нее были, и застегнула у горла серебряную брошь Варр — тонкую ветвь, окруженную кругом. Не дракон. Не пламя. Корень.

Саяна, увидев брошь, спросила:

— Это наше?

— Мое. А значит, ваше тоже.

Дочь коснулась серебра пальцем.

— Красивое.

— Оно не для красоты.

— А для чего?

— Чтобы помнить, что у нас было имя до Таргардов.

Эймар надел серую куртку и взял книгу о звездах. Не о травах, как ожидала Ирсена. Саяна сунула в карман деревянную лису. Ниша собрала перевязки, сухари, флягу и нож, который обещала спрятать. Судя по тому, как она двигалась, спрятала не один.

К восьмому удару старых часов на площади у лавки остановился посланник.

За ним — двое людей Ровена. Без оружия в руках, но с мечами у пояса. Ирсена вышла первой.

Рахш уже был на улице.

Не весь, но достаточно. Люди стояли у дверей, делая вид, что чинят ставни, вытряхивают половики, несут воду. Староста Меррах стоял у колодца, мрачный и невыспавшийся. Его жена прижимала к груди банку смородины, будто по привычке снова хотела принести Ирсене плату.

Увидев детей, люди зашептались.

Саяна подняла подбородок.

Эймар подошел ближе к матери.

Ровен ждал у края площади.

Сегодня он был без дракона. Или дракон был дальше, за городом. Хорошо. Значит, Ровен все-таки не совсем забыл, что дети испугались бы не величия, а размера когтей.

На нем был темный камзол без родового герба на груди. Но скрыть лорда одеждой было невозможно. Власть держалась не на вышивке. Она была в том, как вокруг него люди невольно оставляли больше места.