Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 51 – Ева Шах

Он кивнул, вернул телефон.

— Тогда у нас есть два варианта, — сказал он. — Первый: подать в суд. Второй: опубликовать всё в интернете и пусть люди сами решают, кто прав.

— А третий? — спросила я.

— Третий — сделать и то, и другое, — ответил он. — Но это рискованно. Он может подать встречный иск о клевете.

— Пусть подаёт, — сказала я. — Я не боюсь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я знаю, — сказал он. — Вы уже ничего не боитесь. — Он перевёл взгляд на Таю. — А вы, Таисия, очень смелая девочка. Ваша мама может вами гордиться.

— Она и так гордится, — ответила Тая. — Но спасибо.

Он усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Работаем. Громова, собирайте доказательства. Таисия, напишите всё, что помните про сегодняшний урок. А я… — он посмотрел на телефон, — я позвоню своему адвокату.

Он вышел. Тая посмотрела на меня.

— Мам, — сказала она. — А ты… ты правда не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но я боюсь не его. Я боюсь проиграть. Себе. Вам. Всем, кто в меня верит.

— Не проиграешь, — сказала Тая. — Ты — Громова. А Громовы не проигрывают.

Она обняла меня. Крепко-крепко.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри разгорается огонь. Не тот, который сжигает. А тот, который освещает путь.

Война только начиналась. Но теперь я знала: я не одна.

У меня была команда. Была дочь, которая смелее меня. Был мужчина, который верил в меня больше, чем я сама. И была я — Снежана Громова. Волчица. Которая только что вышла на охоту.

И она была голодна.

Адвокат Гордеева оказался женщиной.

Это было первым шоком. Вторым — её кабинет. Не в башне из стекла и бетона, а в старом московском особнячке с лепниной на потолках и скрипучим паркетом. Третьим — она сама. Лет сорок пять, короткая стрижка с сединой на висках, острые скулы, тёмные глаза без намёка на улыбку. Идеально сидящий брючный костюм цвета мокрого асфальта. На шее — тонкая платиновая цепочка с кулоном в виде… волчицы.

Я заметила это, когда мы уже час сидели в её кабинете, разбирая мои старые эскизы, фотографии, видео, переписки. Она задавала вопросы — быстрые, точные, как выстрелы. Я отвечала — сначала тихо, потом громче, потом с такой злостью, что сама себя пугалась.

— Значит, вы утверждаете, — сказала она, поднимая на меня глаза, — что все эти эскизы, которые сегодня показывал ваш бывший муж в школе, были созданы вами в период с 2014 по 2016 год?

— Утверждаю, — ответила я. — И могу доказать. Вот, — я достала из сумки старую папку, потрёпанную, с выцветшими надписями, — мои институтские работы. Вот дата, вот подпись преподавателя. А вот, — я достала телефон, — видео, где Андрей примеряет платье, сшитое по одному из этих эскизов. Десять лет назад. Он тогда сказал: «Если ты это кому-то покажешь, я тебя убью. Это слишком хорошо. Это только наше».

Адвокат — её звали Вера Сергеевна — взяла телефон, внимательно посмотрела видео.

— Это можно использовать, — сказала она. — Но осторожно. Он может заявить, что видео смонтировано.

— У меня есть оригинал, — сказала я. — На флешке. В трёх экземплярах. Один — у меня, второй — у моей подруги, третий — в банковской ячейке. Я не дура, Вера Сергеевна. Я десять лет жила с человеком, который крал мои идеи. Я готовилась к этому дню.