Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 56 – Рене Эсель

Я понятия не имела, сколько времени требовалось мне.

После того, как отец впал в кому, а мама уехала к нему, все резко ухудшилось.

Словно он своим примером и упорством долго удерживал меня на поверхности.

Теперь же, каждый день, просыпаясь и перед тем, как снова забыться во сне, я прокручивала исчезающий образ своего малыша. Он становился все слабее, а я в панике хваталась за него. Больше всего на свете я страшилась того момента, когда он покинет меня навсегда.

Без работы и ребенка я отпустила себя. Погрузилась с головой в истязающие душу чувства. Потому что мне казалось, что только так я смогу все пережить.

Но ни через день, ни через три, ничего не улучшилось.

Все стало только хуже.

Терапевт выписал препараты. А через пару недель увеличил дозу.

Удивительно. Всегда думала, что проблемы с ментальным здоровьем обойдут меня стороной. Казалось, что я достаточно контролирую собственную жизнь, чтобы не впасть в беспамятство.

Но сейчас, очнувшись под завывание гулкой метели, я так и не смогла вспомнить, какой сегодня день.

Протупив в матовый натяжной потолок, я подхватываю с тумбочки телефон и безразлично скольжу по дате. Она ни о чем мне не говорит, как и целый ворох пропущенных звонков и сообщений.

На несколько даже написан ответ.

Я не помню, чтобы отвечала. Похоже, что Олег сделал это за меня.

От мысли о нем в сердце пробирается маленький теплый зверек. Окутывает серой шерсткой истерзанные вены, прижимается мягким бочком.

А в ответ получает только холод и боль от острых краев торчащих отовсюду осколков стекла.

Мы договорились. Я попросила время прийти в себя, разобраться во всем. Он согласился не вмешиваться.

«Насколько возможно».

Надо ли говорить, что и на этот раз Олег обещание не сдержал? Да, он максимально разогнал всех, кто нарушал мой покой. Даже тетю Таню отправил домой.

Но сам кружил коршуном. Первое время ему еще удавалось вытаскивать меня из дома. Театр, выставки. Балет. Опера, в которой он, несмотря на музыкальное прошлое, никогда ничего не понимал. Ему словно выдали методичку, по которой он шел не особо разбирая, что из всего перечисленного нужно.

А я просто устала делать вид, что мне не больно.

В конце концов, Олег остановился. Я не думаю, что надолго. Скорее просто взял паузу, чтобы понять, что делать дальше.

Но и ее хватило, чтобы я провалилась под тонкий лед перед моим носом. Заснеженные края сомкнулись, и при всем желании выбраться — я не смогла бы.

Да и не хотела.

Внезапное имя в списке пропущенных дергает меня вперед.

Евгений Лазарев.

Перед глазами мгновенно появляются золотистые кудряшки, а нос щекочет аромат детского шампуня.

Лазарев звонил мне раз двадцать. И, судя по журналу вызовов, Олег ему не перезванивал.

А на часах два часа ночи.

Не характерное, уже забытое волнение за других, студеной струйкой впрыскивается в вены. Я набираю еще несколько раз. Гудки идут, но никто не отвечает.

Уже поздно?

Спит?

Но ни одно предположение внутри не находит подтверждения. Почему-то тревога настолько охватывает меня, что я подскакиваю с кровати и лечу в коридор. Мне нужно в тепло.

Только вот Олега дома нет. Я не нахожу его нигде. Только остывший ужин в микроволновке, да приготовленная для меня тарелка говорят о том, что Олег дома был. После минутного осмотра понимаю, что это не все.