Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 57 – Рене Эсель

На вешалке висит его синее пальто с влажными разводами, а перед выходом так и валяются зимние ботинки. Лужица, что натекла с них, высохла неровной кляксой. Уставившись на нее, я медленно сползла на стул и нервно потерла плечи.

Самая настоящая паника угрожающе замаячила перед глазами, когда Олег не ответил на первый вызов. Ужас от того, что произошло нечто страшное, непоправимое, гудит в ушах потоком вязкой крови, что леденеет с каждым новым звонком.

— Лена, да, — запыхавшийся голос Олега раздается в трубке, словно он куда-то бежал, а с моих губ срывается стон облегчения.

Гора размером с Эверест катится вниз и разбивается у моих ног. А я вдыхаю полной грудью кажется первый раз за прошедшие в беспамятстве недели.

— Ты где? — вскрикиваю, ударив ладонью по барной стойке. — Шершев, совсем страх потерял?

Какая-то возня на заднем фоне заставляет меня напрячься. Голоса, кажется, что знакомые. Много.

Интонации напряженные. И, кажется, я слышу плач.

Волосы на загривке встают дыбом.

— Лазарь, отошел от него! На, быстро надел! — рявкает Олег не своим голосом, а я замираю. — Прости, тут непредвиденные обстоятельства. Я рад, что ты звонишь, правда. Но сейчас мне очень нужно не прибить одного кретина. — скрипит он сквозь зубы, а слух вновь режет до боли знакомый всхлипывающий женский голос.

Догадка раздирает корку льда над моей головой и я выныриваю, цепляясь изо всех сил за сломанные края.

— Там Катя? — реву я, подскочив на ноги. — Шершнев, что этот урод сделал?!

— Лен…

— Олег!

За короткую паузу я успеваю долететь наверх и мигом натянуть на себя первые попавшиеся штаны.

— Только не нервничай, — сдается Олег и обреченно вздыхает. — Лазарев с Катей попали в аварию.

— А какого черта он делал с Катей?! — включив громкую связь, кричу сквозь закрывающий рот свитер.

— Лен, — хрипит Олег, а я лечу вниз, параллельно листая приложение такси. — Скажем так. Катя оказалась с ним не по своей воле.

— Что? — ошарашенно врастаю в пол.

— Женя накосячил. Сильно, — прокашливается Олег и явно отодвигает телефон от уха, но я все равно слышу. — Сергей, постой! Сергей, давай поговорим. Кать, тормози его! — что-то шуршит. — Родная, я перезвоню, ладно?

— Адрес скинь мне. Я вызываю такси, — тоном, не терпящим пререканий, выдаю как можно спокойнее.

— Хорошо. Только захвати что-нибудь из вещей Кате теплых. И пальто мое. Лазарь, стой, твою мать, на месте!

Если козел Лазарев что-то с ней сделал — я его закопаю.

И никто меня не остановит.

Завидев целого и здорового Олега на пороге клиники, я торможу и с облегчением выдыхаю.

Уронив тяжелые, битком набитые в спешке пакеты на заснеженную тропинку, сгибаюсь пополам и тяжело опираюсь на колени. К счастью, Олег стоит ко мне спиной. В капюшоне серого худи собрался целый сугроб, а тлеющая в его пальцах сигарета подрагивает от дуновения ветра.

Напротив Олега, лицом ко мне, стоит человек, которого сложно не узнать. Ранняя седина поблескивает серебром в свете фонарей, а светлые брови тяжело сведены на переносице. Ошибки нет — передо мной Сергей Юрьевич Воробьев, которого я ни раз встречала на благотворительных вечерах. Он специализировался в детской нейрохирургии так же, как и вся его семья последние три поколения.

Название больницы кажется мне смутно знакомым. С трудом припоминаю, что Катя рассказывала что-то о бизнесе своего нового бойфренда Сергея. Удивленно пробегаю взглядом по вывеске и вновь смотрю на Воробьева.