Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 143 – Верона Виера

— А само фото, откуда?

— Мужчина какой-то, военный, отдыхал с семьёй… И мальчик этот – сын его, насколько помню. Он вас и сфотографировал, и нам потом отдал фотографию.

Задумавшись, Мама улыбается, вспоминает:

— Вы с этим мальчиком были неразлучны. Не помню, как его звали.. но весь санаторий умилялся вашей дружбе.

— Макс! Мам, его звали Макс!

— Может и Макс… Я не помню.

— Нет, мам, это наш Макс! Я только что нашла у него точно такую же фотографию.

— Ты уверена? – мама садится на кровати и подтягивает к горлу одеяло, и недоверчиво смотрит, будто я сумасшедшая.

— Я сейчас… докажу!

Пулей вылетаю из комнаты с фотографией в руках, в дверях чуть не сношу папу.

— Да что с тобой происходит? То ноешь, но носишься… – я слышу за спиной папино недовольство.

— Прости, пап! Я скоро вернусь.

Сбегаю по лестнице, мчусь по коридору и, распахнув двери в комнату Макса, резко торможу. Он стоит посреди комнаты, сумка возле ног, ещë не разделся и по лицу видно, что Макс находится в небольшом шоке от того, на что похожа его квартира.

— Ты уже вернулся?

Макс обводит взглядом грязные полы и диван с лохматой подушкой, на котором лежат фотографии.

— Вижу у вас с Коржиком была вечеринка?

— Он тусил в одиночку, – извиняясь, кривлюсь, будто он сейчас влепит мне подзатыльник. – Прости, я не успела убраться. Думала, ты приедешь завтра, или хотя бы вечером.

— Я тоже думал, но как-то быстро всë закончилось.

Улыбнувшись, Макс опускает взгляд на мою руку, в которой фото. Он тяжело вздыхает и поднимает виноватый взгляд:

— Теперь ты знаешь все мои тайны… – Макс задумчиво качает головой и расстегивает куртку. – Да, Жень… раньше я был толстым.

— Это всё ерунда, Макс. А это фото… вот оно, не ерунда!

Улыбаюсь и подхожу к дивану, беру точно такое же, и демонстрирую в обеих руках одинаковые изображения. Насупившись, Макс подходит ближе, всматривается.

— И что это значит? Прости, плохо спал, поэтому не очень соображаю.

Он пожимает плечами и, вскользь мне улыбнувшись, берёт карточки в свои руки.

— Это моя, – указываю на одну, – или твоя. А это – твоя… или моя. В общем, одна твоя, другая моя. Понимаешь?

— Эм-м, не очень. Я тупой, да? Откуда у тебя такое же фото?

— Ты веришь в судьбу, Макс? Или в неслучайные случайности, в знаки или во что-то сверхестественное?

Он поднимает на меня растерянный взгляд:

— Ты хочешь сказать, что у нас одинаковые фотографии… это ты, а это…я? Мы что, знакомы с детства?

— А может и раньше, с прошлых жизней, – говорю еле слышно и внимательно смотрю ему в глаза. Он тоже, будто пытается меня вспомнить. – Разве так бывает, Макс?

— Выходит, что бывает… – он пожимает плечами. – Земля ведь круглая.

Несмело улыбаясь, шепчу:

— Ты меня ещë любишь? Или уже нашёл кого-то в Новосибирске?

— Дурная… Мне никто, кроме тебя не нужен. Ты ещё не поняла?

— Честно-честно?

— Честно-честно.

Макс устало улыбается и раскидывает в стороны руки:

— Иди сюда. Я очень соскучился.

Бросаюсь к нему в объятия и утыкаюсь носом в куртку. От Макса пахнет морозом и счастьем.

— Я тоже тебя люблю, – шепчу и прижимаюсь сильнее. – Мужчина моей мечты.

В его объятиях моё сердце всегда учащается, и прыгает тройное сальто в груди.

* * *

На уборку у нас уходит почти три часа, а после мы включаем кино, и смотрим телевизор лежа в обнимку на диване. Макс засыпает почти сразу. Развернувшись к нему, я вместо фильма рассматриваю черты его лица, и украдкой целую то в губы, то в кончик носа. Каждое моё касание сопровождается обаятельной сонной улыбкой.