Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 141 – Верона Виера

— Привет, – улыбаюсь.

— Привет, – она в ответ нет. – Что-то случилось?

— Да. Нет. Вернее, – как девтсвенник теряюсь от того, насколько она естественно красива. – Я завтра уезжаю.

— Как уезжаешь? И Коржик?

Женя округляет в испуге глаза и, к моей радости, засыпает меня вопросами, а я смотрю на неё, как на маленькое недоразумение и наблюдаю за нарастающей паникой.

— Надолго? Насовсем? Ты совсем?! А учеба? А я? Чего ты молчишь?

— Жень, – улыбаюсь и достаю из заднего кармана джинсов запасные ключи от комнаты, – я всего на четыре дня. Может, чуть дольше. У меня соревнования в Новосибирске и я не хочу просить Иванова – он безответственный. Ты можешь присмотреть за Коржиком?

— А разве соревнования не после Нового года?

— Это у Иванова. Мы теперь в разных секциях. Я лечу в Новосибирск рано утром.

— Но ты ведь вернёшься?

— Угу, – целую взглядом каждую чёрточку её лица и несмело улыбаюсь. Кажется, лед в её сердце тронулся. – Теперь точно, вернусь.

Она берёт ключи и опускает взгляд.

— Хорошо. Я присмотрю.

— Корм есть… и для лотка наполнитель. Он стал такой прикольный, ободрал все обои. Одно радует – в обувь не ссыт.

Опускаю взгляд на ее тапочки и хмыкаю:

— Но как истинный кот, собак он может недолюбливать.

— Дурачок, – хихикнув, она молчит.

— Я?

— Коржик.

Прыснув смехом, молчу, и не знаю, что ещё сказать.

— Я тогда пошёл? – сбиваю неловкое молчание. – Надо успеть собрать вещи, немного поспать.

— Хорошо.

— Угу… – киваю. – Ну, я пошёл….

— Пока, – Женя неуверенно пожимает плечами.

Вздохнув, я поворачиваюсь в сторону выхода, но не успеваю сделать и шага, как Женя меня останавливает.

— Макс!

— Да? – оборачиваюсь и смотрю внимательно в глаза, жду вопроса, но вместо него я слышу пожелание.

— Порви их там всех, Макс Мак’Барсук.

Макс Мак’Барсук?

— Эм-м… Я постараюсь, – хмурюсь сквозь улыбку.

— И голову береги, ладно?

Странная просьба.

— Ладно, – пожимаю плечами.

— Особенно губы… для тысячи поцелуев.

Вскользь улыбнувшись, Женя скрывается за дверью своей комнаты, а я, открыв рот от изумления, стою прибитый. Её слова теплом растекаются по позвоночнику, и снова чувствую, как вырастают крылья за спиной.

Простила?

У меня был целый месяц на раздумья: я перематывала воспоминания снова и снова, поступки, взгляды, искала причины Макса ненавидеть, но ни одну не нашла. Улыбаюсь. Его глаза никогда не врут, и поэтому слова о том, что он просто хотел меня уберечь от Тринадцатого – вполне могут быть правдой.

Иванов подбросил телефон в мой рюкзак, но я забрала только сим-карту, а мобильный оставила на его парте с запиской «отдай хозяину». Родители купили мне свой – новый и недорогой.

Парней я уже простила и недавно убрала номера этих интриганов из чёрного списка. Я стараюсь, но плохо получается быть вредной принцессой.

Сегодня четвёртый день, как Макс на соревнованиях, и каждый вечер перед сном я прошу высшие силы помочь ему выиграть. Суббота, восемь утра – в общаге тишина. Родители спят или притворяются, но я уже привела себя в порядок и спешу на первый этаж потискать котёнка.

— Привет, Коржик! – Маленький проказник встречает меня сиплым мяуканьем и я беру его на руки, глажу. – Ну, показывай, что ты сегодня учудил?

Прохожусь с ним по комнатам и оцениваю масштаб катастрофы: квартира Макса похожа на поле кошачьего боя. В одной комнате он снова смахнул с подоконника горшок с растением, и влажную землю размазал по полу. В другой – лазил грязными лапами по письменному столу, серванту и по матрасу Макса, где, видимо устав, Коржик и заночевал.