Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 34 – Верона Виера

— Принято! – довольный вскакиваю с дивана.

— Стой!

Торможу, оборачиваюсь.

— На завтрашний вечер ничего не планируй. Гости придут.

Подумав, соглашаюсь.

* * *

Несусь на этаж Морошки с двумя букетами: для неё большой, для матери поменьше. Хз, что за цветы, но всё по красоте. Путь к сердцу строгого отца девушки лежит через сердце её матери. Теорема Иванова.

Стою у Женькиной двери. Пригладив волосы, с улыбкой на лице настраиваюсь на успех. Замираю с кулаком в нескольких сантиметрах от дверного полотна, готовлюсь стучать.

— По башке себе постучи!

Фак! Голос Женькиного бати вглубь по коридору. Поворачиваюсь. Он стоит в проёме прачечной, по деловому сложив руки на груди.

Оттолкнувшись от косяка, Женькин отец направляется в мою сторону.

— Здрасьте!

— Здрасьте. Это мне? – он, подойдя, усмехается и смотрит на цветы.

— Нет. Жéне и женé. В смысле, вашей женé, то есть женькиной маме. Так… символически.

— У! Ну, хоть символически.

Он мерит меня взглядом и забирает букет, что побольше.

— А… Ладно… – пожимаю плечами, от волнения сглатывая подступивший ком.

— Давай, стучи. Только тихо, – он разворачивается. – Своей женé я сам подарю.

Отец Женьки скрывается в комнате прачечной.

Пипец, подстава!

Стучу тихо, оглядываясь в его сторону. Открывает Морошка, совсем не при параде. Удивляется, глянув на цветы и выглядывает в коридор, а потом, обернувшись назад, выходит и плотно закрывает дверь.

— Иванов, тебе чего?

Вручаю ей цветы:

— Мы же договорились, что зайду после уроков и погуляем.

— Мы не договаривались, – она шепчет, постоянно озираясь в сторону прачечной комнаты. – Макса сегодня выписывают, поэтому я никуда не поеду. Извини.

— Тогда тем более. Пошли в кафешку или в кино. Куда хочешь?

— Никуда, Иванов. Хочу устроить Максу сюрприз к приезду. Шарики там, торт, раз вчера приехать не получилось.

Ауч! Апперкот под дых.

— Короче, всё ясно! Свидание? – качаю головой, как болванчик, пытаюсь принять облом. – Пока, Мирошина.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу.

— Леш! – кричит в спину.

Пошла ты…. Не торможу и сбегаю по ступенькам, на ходу достаю телефон, набираю Лерона.

Ответ на вопрос дня: для Лерки я всегда в приоритете.

Стою у двери Макса, смотрю на приклеенный к ней металлический номер. Тринадцать.

Невольно вспоминаю Иванова, его лицо, колючий взгляд, когда сказала, что никуда с ним не пойду. Похоже, с сегодняшнего дня мы враги. Не думаю, что Тринадцатый, не привыкший слышать отказы, простит мне мой. Тем более в пользу Макса.

Глянув на красный шарик с белой надписью: «Привет, друг!», я крепче сжимаю золотистую ленту.

Волнуюсь.

Я никогда не дружила с парнями.

Были друзья – парни подруг, но своего собственного парня-друга, никогда не было. Да и просто парня – тоже. И если честно, я не верю в подобную дружбу. Кому-то из нас обязательно захочется большего. Либо обоим, но страх перехода на новый уровень, заставит нас молчать и ждать подходящего момента. А если это я, вдруг, захочу первая?

Зачем я вообще об этом думаю?

Тяжело вздохнув, касаюсь костяшками, стучу в дверь. Слышу отдаленные шаги и, чем они чётче, тем сердце сжимается сильнее. Макс открывает. У него взлохмаченные тëмные волосы, сонный взгляд и заломы от подушки на левой щеке. Без футболки, он в темно-синем трико, которое слегка приспущено и обнажает не только резинку трусов, но и сужение косых мышц живота, которые не заметить невозможно. Неосознанно залипаю на кубиках пресса и чувствую, как шарик в моей руке вот-вот выскользнет из ладони, поэтому, опомнившись, крепко сжимаю ленту.