Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 64 – Верона Виера

Сглатываю, представив недовольное папино лицо, и боюсь представить, что будет после. Домашним арестом вряд ли обойдется.

— Они не смогут прийти, – частично вру. – Мама на сутках в больнице, а папа уехал на учения…на… до конца недели.

— И что же нам делать?

Сомневаясь моим словам, она хмурится, превращаясь в бергена сильнее.

Пожимаю плечами и, то ли шок отступает, но я не могу справиться с подкатывающими к горлу эмоциями. Моё лицо искажает гримаса мучительного страдания и поток слёз, хлынув, заставляет прятаться за ладонями. Громко всхлипнув, я тщательно выплевываю каждое слово:

— Я просто защищалась. Они не принимают меня. Я просто хочу закончить эту гребанную школу! Я хочу приходить сюда за знаниями, а не учиться выживать.

Глубоко дыша, я убираю от лица ладони. Чувствую себя комком из стянутых в узел мышц и проводов, который поместили на стул, и, содрогаясь, те пытаются выпрямиться и принять естественную для себя форму, но ничего не получается.

Звенит звонок на перемену.

Моя истерика впечатляет директрису. Широко раскрыв глаза, она долго молчит, а потом с неожиданным сочувствием на лице обещает всё уладить, не привлекая родителей и отпускает меня домой.

Пытаюсь успокоиться, но попытки тщетны – поэтому просто киваю вместо благодарности и, услышав звонок на урок, выхожу из кабинета, спешу в туалет, чтобы, пока никто меня не видит, привести себя в порядок.

Давно я не заглядывал в отцовский гараж. Странно, что его ещё ни разу не вскрыли, потому что издалека он выглядит как заброшенный: облезла синяя краска с металлических ворот.

Дядь Витька, сосед с пятого этажа, выглядывает из своего бетонного логова и машет. Он военный пенсионер, времени много и потому околачивается здесь постоянно – что-то ремонтирует, копошится в своей старенькой «Дэу». И всегда лезет с непрошенными советами по любому поводу не только к другим соседям, но и ко мне. Я из уважения к возрасту выслушиваю, киваю, и делаю так, как считаю нужным. Но зато он – бесплатная сигнализация от угона батиной «Митсубиси». Она тоже уже древняя и не уверен, что с ходу заведётся.

Вскинув руку в ответ, я вставляю в узкое отверстие замка длинный металлический ключ с замысловатой резьбой – батя делал его на заказ у местного токаря, аля Кулибина.

Со скрипом открываю металлическую дверь, а потом поддев пару щеколд изнутри – ворота. Машина накрыта брезентовой камуфляжной тканью, на которой осела, кажется, вековая пыль и вокруг пахнет сыростью. Открываю шире, чтобы проветрить и впустить немного света. Нахожу выключатель, но лампочка перегорела. Машина стоит без движения уже почти лет пять и, не смотря на это, мамулька всё равно забрала от неё ключи, опасаясь, что если они будут храниться у меня, то я найду вариант, как впечататься в ближайший фонарь.

Женщины.

Там же всё просто: газ, тормоз и рули куда надо. Чтобы разбиться, надо быть совсем тупым. Отец научил меня водить, хотя я с трудом доставал до педалей. Да я был не только толстым, но ещё не очень-то и высоким в двенадцать лет. Но зато в четырнадцать как пошел в рост, плюс тренировки, и теперь, кажется, в «Митсухе» станет тесно.

Давно не садился.

Батя, как все военные, любил порядок, дисциплину, поэтому всё осталось на своих местах, как и было в последний раз: инструменты разложены аккуратно на самодельных полках, а на крючках на стенах висят лассо из удлинителей, каких-то проводов, и даже пара рабочих курток.